Но можно попытаться успеть, если поехать прямо сейчас. До Ноттинг-Хилла всего десять минут.

Но я не могу так рисковать! Опоздать немыслимо!

В трубке на фоне разнообразных фоновых шумов слышался мужской голос, теперь срывавшийся на крик. Я смотрела на телефон, ощущая противную дрожь. Я не могу бросить младшую сестру в беде. Что, если ее схватила какая-нибудь уличная банда? Что, если ее сейчас изобьют?

— Эми, подожди — резко сказала я. — Еду. — Наклонившись, я постучала в стеклянную перегородку водителя: — Нам нужно сделать небольшой крюк в Ноттинг-Хилл. Как можно быстрее, пожалуйста.

По дороге к Лэдброук-Гроув такси взревывало от усилий. Подавшись вперед, я тщетно высматривала Эми через лобовое стекло, когда вдруг увидела полицейскую машину — как раз на углу Кенсингтон-Парк-Гарденс.

У меня замерло сердце. Я опоздала. Эми застрелили. Или зарезали!

Обомлев от ужаса, я бросила водителю деньги и выскочила из машины. Перед полицейским автомобилем собралась скрывавшая место преступления толпа зевак — они оживленно жестикулировали и тараторили. Чертовы бездельники!

— Извините, — сказала я непослушными губами, приблизившись к толпе. — Там моя сестра, можно мне пройти? — Каким-то чудом мне удалось протолкаться между анораками и джинсовыми куртками к тому, что я ожидала увидеть…

Но увидела я Эми, живехонькую как ртуть — сестра сидела на стене в полицейской фуражке с самым веселым видом.

— Лекси! — Эми повернулась к стоявшему рядом полицейскому. — Вот она. Я же говорила, что она приедет!

— Что происходит? — возмущенно спросила я. — Я думала, у тебя неприятности.

— Это ваша сестра? — обратился ко мне полицейский, рыжий здоровяк с большими веснушчатыми бицепсами, и стал что-то писать на клипборде.

— Э-э… да… — У меня упало сердце. Неужели Эми воровала в магазине? — Что случилось?

— Боюсь, у этой молодой особы неприятности. Она мошенничала — обманывала туристов. Видите эту рассерженную толпу? Вы тут, как я понимаю, ни при чем?

— Нет! Конечно, нет! Я даже не понимаю, о чем вы говорите!

— Туры по местам обитания знаменитостей. — Он с победоносным видом вручил мне какой-то листок. — Так называемых.

Я недоверчиво уставилась на ядовито-желтую листовку, сляпанную на дрянном принтере.

Я, обалдев, подняла глаза:

— Это серьезно?

Полицейский кивнул:

— Ваша сестра водила людей по Лондону, уверяя, что они видят знаменитостей.

— А кого они видели?

— Да обычных людей, вон вроде той, — показал он через дорогу, где тощая блондинка в джинсах и красивой блузке стояла на ступеньках большого белого оштукатуренного особняка, держа на бедре девочку лет двух.

— Никакая я вам не Гвинет Пэлтроу! — гневно кричала она двум туристам в плащах от Берберри. — Никакого автографа я не дам!

Вообще-то она действительно походила на Гвинет Пэлтроу — такие же прямые светлые волосы и мелкие черты лица, но женщина была постарше и выглядела менее ухоженной.

— Вы с ней? — Заметив меня, потрепанная копия Гвинет пошла вниз по ступенькам. — Я подам официальную жалобу.

Люди всю неделю фотографируют мой дом, вторгаются в мою частную жизнь… Последний раз тебе говорю, никакая это не Эппл! — повернулась она к молодой японке, кричавшей «Эппл! Эппл!» и пытавшейся сфотографировать малышку. Женщина тряслась от ярости, в чем я ее нисколько не виню.

— Чем больше говорю людям, что я не Гвинет Пэлтроу, тем сильнее они верят, что я — это она, — повторяла она полицейскому. — Это ужас какой-то, мне придется переехать!

— Да вы радоваться должны! — беззаботно сказала Эми. — Вас принимают за кинозвезду, обладательницу «Оскара»!

— По таким, как ты, тюрьма плачет! — зарычала лже-Гвинет с таким видом, словно была готова треснуть Эми по башке.

Честно признаться, я бы к ней присоединилась.

— Я собираюсь вынести вашей сестре официальное порицание, — повернулся ко мне полицейский, когда его напарница вежливо, но решительно вмешалась и увела разгневанную женщину Гвинет в дом. — Я могу отпустить ее на ваше попечение, но вы должны заполнить эти бумаги и назначить время визита в участок.