Е г о р о в. Нация культурная. У них ведь как: окурочка наземь не кинешь. Кинул - сейчас с тебя штраф, семь копеек.

Т а т а р о в. Во-во! "Положьте руку на стол. Пальчики раздвиньте". А я уж и боли не чую. Эх, заарканили, думаю, милого дружка... И до третьего еще не добрались, слышу - ведут. Вижу краешком глаза, кто-то еле ноги переставляет, а глаз поднять не смею... струсил, все во мне повяло. А потом ка-ак махану глазами-то, так сердце во мне...

Е г о р о в (с надеждой). Не он?

Татаров покосился на сумасшедшего, вдруг прекратившего свое нытье и раскачиванья. Все повернулись к нему лицом, - тот еще усерднее

возвращается к своему занятию.

О л ь г а. Неинтересно это, Татаров, право же, неинтересно.

Е г о р о в (резко). А по-моему, Ольга Ивановна, так очень даже завлекательно.

Молчание.

Т а т а р о в (разглядывая закутанные пальцы). Уж и мастеровиты были: все могли. Валенки тебе обсоюзить, конька взнуздать, танец на гармонии изобразить... Стрелять тоже умели. (Мечтательно.) Эх, в тихий бы, тихий вечер, когда цветики на ночь засыпают, встренуться мне с этим боровком у овражка, один на один. И не надо мне ничего, ни твоего вострого ножичка...

Е г о р о в. Та-ак. Еще чего тебе желательно?

Т а т а р о в (виновато). Тоже щец бы с капусткой напоследок похлебать.

Е г о р о в. Еще! Ты заказывай, не стесняйся.

Т а т а р о в. Посмотреть тоже охота, что там, на воле-то, делается.

Егоров поднял голову к окну.

Е г о р о в. Вот это можно. Сейчас узнаем, что на свете новенького. (Он составляет ящики один на один.)

С т а р и к. Тогда уж парнишку моего снарядим. Он полегше.

Е г о р о в. Не буди. Больно спит-то сладко.

С т а р и к. Ничего, он привышный у нас. (Тормоша мальчика.) Прокофий, Прокофий... полно на коньках-то кататься. Ишь нос обморозил совсем. Очкнись!

Мальчик протирает глаза.

А ну, полезай за новостями наверх. Мир просит.

Часовому не видно за выступом стены, как мальчик карабкается к окошку.

Старик снизу поддерживает это шаткое сооруженье.

П р о к о ф и й. Ух, снегу намело-о!

Е г о р о в. Ты дело гляди. Столбы-то стоят?

П р о к о ф и й. Не видать. Тут какой-то шут ноги греет.

В окно видно: рядом с неподвижным ружейным прикладом беззвучно топчутся

две иззябших немецких ноги в военных обмотках.

Пляши, пляши, подождем.

Он даже припевает: "У-уторвали от жилетки рукава, уторвали от жилетки

рукава..." Движенья ног и припев, к общему удовольствию, совпадают.

С т а р и к. Не озоруй, парень. Услышит.

Ноги наконец отошли.

П р о к о ф и й (удивленно). На качель похоже, дедушка.

Т а т а р о в (зло и негромко). Не туды смотришь. В небо выглянь: чье гудит-то... Наши аль ихние?

И тотчас же доносится отдаленная стрельба зениток.

П р о к о ф и й. Тоже спрашивает. Рази они по своим станут палить! (Старику.) А боле ничего, дедушка! Только воробьев массыя летает.

С т а р и к. Слезай, еще застрелит.

Мальчик спускается вовремя. Шаги на лестнице. Звон ключей. Татаров произносит мельком: "Это правильно, в тюрьме всегда должны ключи звенеть. Я в описаниях читал". Все, кроме сумасшедшего, уставились на дверь. Ольга

выглянула на лестницу.

О л ь г а. Спокойствие, товарищи, спокойствие. Кажется, Колесникова с допроса ведут.

Гремит засов. К о н в о й н ы е вводят Ф е д о р а. Кроме надорванного рукава, внешнего ущерба на нем не видно. Пиджак накинут на плечи, голова склонена набок. Прислонив его к стене и удостоверясь, что стоит прочно,

к о н в о й н ы е удаляются.

О л ь г а. Товарищи, помогите кто-нибудь довести его до койки.

Никто не смотрит на Федора. Ольга одна идет к нему.

Е г о р о в (вполголоса). Это он?

Т а т а р о в. Он.

Е г о р о в (иронически). Шибко изменился Андрей Петрович. Не признаешь!

О л ь г а (точно будя спящего). Андрей, Андрей... посмотри на меня. Это я, Ольга. Ну, что, что там было? Нам показалось, ты год там пропадал.

Ф е д о р (взглянув на сестру). Длинный... разговор был.

О л ь г а (не выдержав его взгляда). Пойдем, я уложу тебя.

В молчании Ольга отводит его на свое место у стены. Она помогла ему взвалить на койку отяжелевшие ноги и сама присела рядом. Вся камера

украдкой наблюдает за ними.

Лежи, теперь тебе надо отлежаться. А пока я зашью тебе пиджак.