– Что это за свалка?

– У контрольной дороги. Рядом со скважиной Джеронимо.

– Продолжай, - кивнул Джим.

– Они... эти монстры...
– запинаясь, заговорил мальчик, уставившись куда-то в пространство неподвижным взглядом, - какое-то время играли с головой миссис Селвэй, кидали ее друг другу, а глаза ее то закрывались, то открывались при этом. Их было очень много вокруг, но я никак не мог их разглядеть, они все были в тени. Но голову миссис Селвэй я видел очень хорошо. И отца Селвэя тоже. Он стоял и смотрел. Потом один из них схватил его и подтащил к костру.

– К какому костру?

– Ну, костер там горел из веток и бумаги.

– Это была ночь?

– Да. Они заставили его смотреть на огонь и потом сказали...
– Дон опустил голову. Он зажал ладони между коленями, чтобы унять дрожь. Лицо в обрамлении длинных пядей волос было напряженным и сосредоточенным.
– Они сказали: "поклонись своему новому богу" или "склонись перед новым богом", что-то в таком роде. А потом... потом из огня начало что-то появляться. Оно было огромным. Большое, черное, и мне показалось, что с двумя рогами. Мне показалось, что это дьявол.

Джим подался вперед и успокаивающе положил ладонь мальчику на плечо.

– Это все?

– Нет, - покачал головой Дон.
– Внезапно огонь исчез, вместе с ним исчезли и отец Селвэй, и дьявол, а остальные монстры бросили тело миссис Селвэй в большую яму. Потом в другую яму бросили ее голову, детей тоже побросали в какие-то ямы и все засыпали.

– Где? В какой части свалки?

– Под мусором, около большого дерева, которое растет у скалы. Рядом с трактором.

– Карл!
– крикнул Джим, вскакивая со стола. Помощник моментально возник в дверном проеме.
– Собирай дружину. Едем искать тела семьи Селвэй.

– Но я думал...

– Не важно, что ты думал. Собирай всех. Встречаемся на свалке у скважины Джеронимо. Быстро!

Карл поспешил к коммутатору. Каблуки его тяжелых ботинок звонко цокали по кафельному полу.

Джим обернулся к мальчику. Тот показался ему еще меньше и бледнее, чем раньше. Ладони он по-прежнему держал зажатыми между колен, по вискам текли струйки пота. Джим попробовал ободрительно улыбнуться. Непонятно почему, но он поверил этому ребенку. Господи, мысленно вздохнул он. Что-то действительно с головой происходит. Мало ему страхов от собственных ночных кошмаров, так еще и стал верить другим.

– Почему ты раньше не пришел к нам?
– спросил он.

– Я думал, это просто кошмарный сон. Я не знал, что это правда. Я ничего не знал о том, что произошло.
– Нижняя губа ребенка дрогнула. Он перехватил пальцем скользнувшую по щеке слезу.
– Я только сегодня утром узнал, что Селвэй пропали. Я не знал.

– Все в порядке, сынок, - потрепал ребенка по плечу Джим. Тот вытер еще одну слезу.
– Но почему ты решил, что только мне можно об этом рассказать?

– Вы были в том сне. Я знал, что вы поймете. Я знал, что вы не подумаете, что это я сделал. Я знал, что вы поймете, что меня там на самом деле не было, на самом деле я ничего не видел.

Удар страха - дикого, безотчетного - пронзил все тело Велдона; сердце уже стучало в груди как молот. Его окатила волна холода. Он посмотрел на мальчика. Такое ощущение, что он его никогда в жизни не видел, даже мельком.

Но автоматически поверил в его рассказ.

Он чувствовал, что во сне ребенка крылась какая-то мучительная, тревожная правда. Словно он сам когда-то уже знал об этом, но просто никак не мог извлечь из подсознания. Словно ребенок просто по-новому сложил уже известные факты, сложил так, что он понял их интуитивно, на животном уровне, только не мог объяснить.

И ребенок был прав еще в одном. Он действительно был в том сне, хотя и не мог ничего вспомнить.

– Что я делал в твоем сне?
– спросил Джим, чувствуя, что голос звучит совсем не так уверенно, как хотелось бы.

– Вы просто стояли и смотрели. Как и я.
– Мальчуган облизнул губы.
– Как и все остальные.

Холод усилился.

– Кто остальные?

– Не знаю. Я узнал только вас. Но если я увижу других, наверное, смогу опознать.

В дверном проеме показалась голова Карла.

– Машина готова, шериф. Я обзвонил дружину, встретимся там, где вы сказали.

– Отлично, - кивнул Джим, нахлобучивая шляпу и подхватывая кобуру.

– Поедешь?
– обернулся он к Дону.

– А обязательно?

Джим покачал головой.

– Тогда лучше нет.

– Ладно.
– Он посмотрел на мальчика. Под детскими чертами лица просматривалась взрослость; взрослость, которая была навязана ему, к которой он толком не был готов, оказался в силах ее вынести. Парнишка хорошо себя ведет, подумал шериф. Гораздо лучше многих взрослых, окажись те в подобных обстоятельствах. Джим очень хотел, чтобы на этом всё для парнишки закончилось, чтобы тот мог просто пойти домой и забыть обо всем, предоставив шерифу разбираться с ситуацией. Он свой гражданский долг выполнил. К сожалению, это не так, и мальчика еще ждут тяжелые времена.