– Папа!

Ни о чем больше не думая. Гордон вскочил, схватил первую подвернувшуюся длинную палку и что было сил воткнул ее в спину младенцу. Он почувствовал, как острый конец прошил тельце насквозь. Младенец испустил один пронзительный вопль, дернулся и затих.

Гордон поднял голову и увидел в пламени колеблющуюся фигуру Марины. Лица он не мог разглядеть, но каким-то образом понял, что она плачет.

Оглянувшись, он с удивлением обнаружил, что вокруг костра стоит кольцо людей. Некоторые держали в руках длинные палки, как у него. Большинство - нет. Среди лиц он узнал отца Эндрюса и шерифа Велдона. Рядом с шерифом стоял и с восхищением смотрел на него снизу вверх мальчик-подросток с грязными нечесаными волосами и в грязной одежде.

Мальчик из предыдущего сна.

Мальчик улыбнулся ему и кивнул в знак приветствия. Гордон подошел к ним и взял шерифа и мальчика за руки. Неподалеку он увидел лицо Чара Клифтона, а рядом с ним - Элси Каванау - продавщицы из винной лавки...

Нечто огромное стало вырастать из огня... и Гордон оказался перед черной металлической топкой лесопилки. Он был один. Вокруг свистел и завывал ветер, поднимая тучи сухих листьев. Дверца топки медленно открылась.

И оттуда высунулась голова разъяренного демона, бессвязно бормочущего что-то на дьявольском языке. Гордон резко сел в постели; крик застрял в глотке. Марина прижимала его к себе, крепко обнимая за плечи.

– Тихо, тихо, успокойся, - шептала она.
– Все хорошо. Все в порядке. Это просто сон.

Он молча крепко стиснул ее руку.

– Все в порядке?
– спросила она, поглаживая его по спине и приводя в порядок разметавшиеся со сна волосы.

Он утвердительно кивнул, ткнувшись лбом ей в плечо, и опять ничего не сказал.

– Может, расскажешь?

Гордон отстранился и внимательно посмотрел на нее. Лицо жены было испуганным и тревожным.

– Тебе надо уехать, - сказал он.
– Уехать отсюда.

Марина молча притянула его обратно к себе.

– Ты должна уехать отсюда, - повторил он.
– Как можно раньше.

– Я никуда не поеду.

– Я серьезно.

– Я тоже серьезно, - вздохнула она и слегка прикоснулась губами к щеке.
– Давай лучше еще поспим, ладно? А утром поговорим.

Гордон попытался возразить, но она крепко прижала его голову к своей груди, и через несколько мгновений он уже крепко спал. Аккуратно переложив голову на подушку, Марина встала и пошла к окну, не понимая, почему вдруг на нее накатила такая волна страха и одиночества.

Нечто огромное стало вырастать из огня... и Джим оказался перед черной металлической топкой лесопилки. Он был один. Вокруг свистел и завывал ветер, поднимая тучи сухих листьев. Дверца топки медленно открылась.

И оттуда высунулась голова разъяренного демона, бессвязно бормочущего что-то на дьявольском языке.

Джим проснулся, едва не задохнувшись, потому что спал, уткнувшись лицом в подушку и крепко вцепившись руками в ее пухлые углы. Он был весь мокрым от пота. Аннет спала, хотя и подвинулась во сне от его движений. Мелькнула мысль разбудить ее, но в следующий момент он передумал. Утром ей предстоит долгий путь, пусть лучше выспится как следует.

Весь вечер они спорили насчет ее отъезда, ни до чего не договорились, и жена наконец заявила:

– Я шагу не сделаю из этого дома, пока ты мне честно не объяснишь, с чем это связано. Тебе угрожает опасность? Только не вздумай совершать никаких героических подвигов, ясно?

– Я просто хочу, чтобы вы на несколько дней уехали из города, - терпеливо повторил Джим.

– Слушай, если в тебе осталась хоть капелька уважения ко мне, - не на шутку разозлилась Аннет, - может, ты перестанешь вести себя со мной как с ребенком и объяснишь, в чем дело?

Это его проняло. Он искренне извинился, а потом складно соврал о том, что они напали на след убийц, вышли на некую культовую группу, и в этот момент семья шерифа - она сама и дети - может оказаться для них весьма привлекательной целью. Аннет, кажется, проглотила эту версию, или по крайней мере осознала, что детям действительно может грозить серьезная опасность, и согласилась съездить на несколько дней к сестре.

Она взяла с него обещание, что он будет вести себя осторожно, что предоставит играть роль героя кому угодно, и на этом все успокоилось.

Джим осторожно снял прядь волос с ее лица. В затихшем темном доме он почувствовал себя странно одиноким. Чувство одиночества возникло не от тишины или темноты. Он чувствовал себя одиноким от знания.

Он закрыл глаза и попытался задремать.

На другом конце города отец Эндрюс мирно спал без сновидений.

Брат Элиас, у которого сна не было ни в одном глазу, смотрел на голую стену освещенного конференц-зала в офисе шерифа.