– Эрнест, а дальше?

– Эрнест Хемингуэй.

Хэвиленд взглянул на Кареллу и снова повернулся к парню.

– Ладно, морда, – сказал он, – попробуем еще раз. Как тебя зовут?

– Эрнест Хемингуэй.

– У меня нет времени на вонючих умников! – заорал Хэвиленд.

– Что с вами? – сказал парень. – Вы спросили мое имя, и я...

– Если ты не хочешь, чтобы я выбил тебе все зубы, отвечай правду. Как тебя зовут?

– Эрнест Хемингуэй. Послушайте, я...

Хэвиленд влепил парнишке оплеуху. Голова парня качнулась в сторону. Хэвиленд замахнулся еще раз, но Карелла остановил его.

– Оставь, Роджер, – сказал Карелла. – Его действительно так зовут. Я видел его водительские права.

– Эрнест Хемингуэй? – спросил недоверчиво Хэвиленд.

– А что в этом плохого? – удивился Хемингуэй. – Что вас так разбирает?

– Есть такой парень, – объяснил Карелла. – Писатель. Его тоже зовут Эрнест Хемингуэй.

– Да? – Хемингуэй помолчал, а потом задумчиво добавил: – А я могу подать на него в суд?

– Сомневаюсь, – сказал Карелла сухо. – Кто продал тебе героин?

– Ваш друг писатель, – ответил ухмыляясь Хемингуэй.

– Хочешь быть остряком, – заметил Хэвиленд. – Я люблю остряков. Ты, парень, еще пожалеешь, что тебя мать на свет родила.

– Послушай, – сказал Карелла, – не усложняй себе жизнь. Ты получишь тридцать или девяносто дней, все зависит от того, насколько откровенным ты будешь с нами. Кто знает, может, тебе еще дадут срок условно.

– Обещаете?

– Я не могу обещать. Срок – это дело судьи. Но если он узнает, что ты вывел нас на толкача, это может настроить его на мирный лад.

– Я что, похож на стукача?

– Нет, – ответил Хэвиленд. – Большинство стукачей выглядят гораздо лучше.

– Кем было это бревно, до того как стало полицейским? – спросил Хемингуэй. – Телевизионным комиком?

Хэвиленд улыбнулся и ударил Хемингуэя по губам.

– Не распускай руки, – остановил его Карелла.

– Я не собираюсь слушать оскорбления от каждого дерьмового наркомана. Я не собираюсь...

– Не распускай свои чертовы руки! – сказал Карелла, на сей раз громче. – Если руки чешутся, отправляйся в спортзал.

– Послушай, я...

– Так что ты решил, парень? – обратился Карелла к Хемингуэю.

– Кого ты из себя строишь, Карелла? – поинтересовался Хэвиленд.

– А ты кого из себя строишь, Хэвиленд? Если не хочешь допрашивать как полагается, убирайся ко всем чертям. Это мой подследственный.

– Ты, может быть, боишься, что я башку ему разобью?

– Я не предоставлю тебе такой возможности, – ответил Карелла и снова повернулся к Хемингуэю. – Ну, так как, сынок?

– Нечего меня на крючок ловить, гнида. Я выдам толкача, а мне все равно дадут на полную катушку.

– Может, ты хочешь, чтобы мы сказали, что нашли у тебя четверть унции, а не шестнадцатую? – предположил Хэвиленд.

– Ты не можешь сделать этого, трепло, – сказал Хемингуэй.

– Мы сегодня конфисковали столько наркотиков, что ими пароход загрузить можно, – соврал Хэвиленд. – Кто узнает, сколько у тебя действительно было?

– Вы знаете, что у меня была только шестнадцатая, – возразил Хемингуэй дрогнувшим голосом.

– Верно, но кто, кроме нас, это знает? За четверть унции ты можешь получить десять лет, парень. Да прибавь еще к этому намерение продать наркотики дружкам.

– Кто хотел продать? Я же только что сам купил! И там была шестнадцатая, а не четверть!

– Да, – согласился Хэвиленд. – Мне очень жаль, но об этом знаем только мы. Так как зовут толкача?

Хемингуэй молча думал.

– Хранение четверти унции с намерением продать, – сказал Хэвиленд Карелле. – Давай состряпаем дельце, Стив.

– Эй, подождите, – попросил Хемингуэй. – Вы что, действительно собираетесь меня вот так в тюрьму отправить?

– А почему бы и нет? – удивился Хэвиленд. – Ты что, мой родственник, что ли?