Иногда темноту ночи освещают резкие вспышки маяка.

Блуждающий огонек

I

Сани с ватагой подвыпивших парней, распевавших какую-то народную песню, вынырнули из ущелья, поросшего густым буковым лесом, к озеру, и над тихой озерной водой, окруженной заснеженными горами, разнесся холодный звук колокольчика. Озеро уже стало замерзать от берегов, и посредине, отражая зимнее небо, темнел лишь небольшой круг воды, значительно убавившийся по сравнению с летом.

Возница в соломенных снегоступах и безрукавке на собачьем меху натянул вожжи и, покрикивая, погнал коня к причалу. Крытые сани, скрипя по снегу полозьями, наклонились, и из повозки раздался пронзительный визг.

В санях сидели трое пьяных парней и две девушки того же возраста, а также молодой мужчина и женщина, неизвестно зачем направлявшиеся в такое время к горному озеру занесенному снегом. Вскрикнула одна из девушек: когда сани наклонились набок, она съехала к плечу парня, и тот обнял ее.

Все трое были из молодежного кружка поселка Хотару, расположенного на другом берегу озера, и ездили в городок, находившийся в долине, за театральным занавесом для новогоднего вечера. По дороге они зашли к знакомому, где и напились самогона. Сидя вокруг свертка с занавесом, они распевали во все горло песни и перекидывались шуточками, не обращая никакого внимания на незнакомых людей, притулившихся в углу повозки.

За два часа езды от городской станции мужчина с женщиной ни разу не заговорили, только изредка женщина спрашивала у мужчины, укутанного одеялом и лежавшего головой на ее коленях: "Ну как? Не холодно?" Мужчина иногда покашливал под одеялом. Это было легкое покашливание, но, закашлявшись, он долго не мог остановиться.

Заметив, что колокольчик умолк, женщина выглянула из-за полога и легонько потрясла мужчину за плечо:

– Ото-сан! Озеро. Озеро Дзиппэки.

– Приехали? Наконец-то!
– Мужчина приподнял голову, но, закашлявшись, снова уткнулся лицом в колени женщины. Она молча гладила его по спине.

Неподалеку от причала утопало в снегу несколько домов. На крышах виднелись вывески сувенирных лавок, но окна была забиты досками, и присутствия людей не ощущалось. У причала, сколоченного из щербатых досок, среди рыбачьих лодок стоял небольшой туристский пароходик с облупившимися боками.

Когда сани приблизились к пристани, на палубе пароходика появился пожилой человек в мешковатом бушлате цвета хаки, сшитом, видимо, из армейского одеяла, какие привозили с собой демобилизованные солдаты.

Шла вторая послевоенная зима. Один из парней, ехавших в санях, был одет в короткий матросский бушлат, другой в штаны от летного комбинезона, а на шее одной из девушек красовался шарф из парашютного шелка. Возница был в солдатских обмотках.

Незнакомые спутники их сошли позже других - свертывали одеяло. На женщине оказалось синее пальто, черные брюки и мужские резиновые сапоги. С плеча свешивалась полотняная санитарная сумка, в руках она держала большие узлы.

Мужчина, одетый во все армейское, кроме шапки из заячьего меха, расплатился с возницей. Он был бледен, с ввалившимися щеками, лет двадцати двух на вид. Женщина выглядела старше года на три-четыре, но щеки ее все еще были гладкими и тугими. Пока возница считал мелочь, женщина живыми черными глазами поглядывала на потную спину лошади.

Когда они поднялись на пароходик, капитан в мешковатом бушлате с удивлением поглядел на них и спросил:

– В Хотару едете? Мы никуда больше не заходим.

– Да, мы в Хотару. Возьмите нас, - сказала женщина.

Иллюминаторы были забиты досками, а на полу вместо татами лежали рваные соломенные циновки.

Молодые люди, бросив свернутый занавес, ушли куда-то, женщина, так же как и в санях, соорудила в углу каюты постель из одеяла, и мужчина лег. Она хотела закрыть дверь, но двери не оказалось. Женщина укутала мужчину своим одеялом, села, притулившись к стене, и положила голову мужчины к себе на колени.

Пароходик, мелко содрогаясь, отчалил от пристани. Из открытого дверного проема резко потянуло холодным ветром. Женщина подняла воротник пальто и опустила голову. Вошел капитан с хибати в руках. Она была сделана из пустой консервной банки с отдушиной.

– Подумал, пассажирам холодно будет...

Женщина, удивившись, поблагодарила.

– Ото-сан! Хибати принесли. Не погреешь руки?
– спросила она.

Мужчина выглянул из-под одеяла, сказал капитану: "Спасибо за внимание" - и снова лег. Видно, ему было трудно даже протянуть руки к огню. Капитан достал американские сигареты и прикурил через отдушину хибати.

– Только такие... Не закурите? Мужчина хотел было что-то сказать, но закашлялся, и женщина ответила вместо него:

– Не курит он.

– Тут один офицер из оккупационных войск, любитель поохотиться, осенью часто на джипе приезжал, - пояснил капитан.
– Только' демобилизовались? заговорил он с мужчиной, лежавшим с закрытыми глазами.

– Да, - ответил мужчина, смущенно улыбнувшись.

– В каких частях служили?

Мужчина назвал пехотный полк, располагавшийся в городе неподалеку от тех мест. Капитан удивился. "Сын друга детства, служивший в том же полку и проживающий теперь здесь, у нас в городке, давно уже демобилизовался, вскоре после окончания войны", - подумал он.