– Интересно!
– сказал Якушев и вытащил пачку "Прибоя".

– Мы подгородный колхоз - раз, зажиточный - два. Начальство исключительно при таких колхозах кормится.

– У нас так не будет.

– Ох ты! А нам не жалко, - с внезапной злобой сказала Надежда Петровна - Завсегда можем подбросить кусок с нашего богатого стола

– Откуда у вас столько злости?

– Спросите лучше, откуда во мне доброта. Тут потрудней будет ответить... Эй!
– закричала она продавцам, тащившим ящик с душистом мылом.
– Ходи хорошеньче!

Ящик развалился, и несколько кусков мыла выпало на землю.

– Это мы к приезду наших мужиков готовимся, - сказала Надежда Петровна, кивнув на товары.
– Как вы думаете: скоро они начнут с Германии возвращаться?

– Теперь уж скоро.

– Дай-то бог! Приустала наша бабья карусель. Что ни говори, а на земле мужик - царь. Да и нужно бабенкам маленько радости. А то можно и вовсе сердцем зачахнуть. Как все съедутся, мы пир горой закатим. Тогда - милости просим!..

– Спасибо... Надежда Петровна, мне ваша помощь нужна.

– Какая еще помощь?
– подозрительно спросила Крыченкова

– Я фронтовой политработник, после в горкоме партии работал, в крупном промышленном центре. Деревня для меня - книга за семью печатями.

– Зачем же вас сюда послали? Якушев развел руками.

– Или сослали?
– остро глянула на него Петровна - Похоже, вы вниз растете?

Якушев усмехнулся.

– Со стороны судить - да, а для себя - пожалуй, что и нет.

– Вон как!
– добро сказала Петровна.
– Какой же вы помощи ждете?

– Объясните мне: почему вы так быстро поднялись?

– Берите лучше гусями, - сказала Надежда Петровна Якушев засмеялся.

– Английская политэкономия, - важно начала Петровна, - ленинское учение и русская смекалка.

Якушев снова засмеялся.

– Первое я понимаю - рентабельность хозяйства. Так?

– Точно!
– одобрила Надежда Петровна - Но дальше не угадывайте, не срамитесь. Ленина-то вы все только на словах помните... А Ленин сказал: сельский кооператив - это когда все труженики участвуют в прибылях.

Мы эти выполняем. Третье же условие нацелено, чтоб нам с прибылью быть. Знаете, я еще в сорок третьем, когда немцы в последний раз наступали, раздала колхозникам паспорта, а назад не взяла, И хоть бы один ушел!.. А ведь тикает народ с деревень, ох, тикает!.. Конечно, не с подгородных. У них под боком...
– Надежда Петровна сделала значительную паузу, - как говорил Карл Маркс, рынок сбыта.

– Был я в этих деревнях, - сказал Якушев.
– Картина обычно такая: колхозники наживаются, колхоз разваливается.

– Точно! Потому - торговлишкой больно увлечены. А у нас свой устав. Приходит пора овощей, молодой картошки или там фруктов - колхозники весь излишек сносят на баз. Покупаем место на рынке, выделяем транспорт и какую-нибудь вредную старушку. Народ - в поле, а старушка коммерцию робит. После каждый получает сколько следует. Мы даже к поездам уполномоченных ребятишек высылаем... Хим-ка!.. Носкова!..
– заорала вдруг Надежда Петровна

Этот окрик вызвал замешательство у двух празднично одетых девушек, сделавших поспешную попытку спрятать на груди еще сырые листки фотографий.

– А ну, пойдите сюда!..
– загремела Петровна Химка и Дуняша подошли с понурым видом.

– Хороши, нечего сказать!..
– накинулась на девушек Петровна - Вы поглядите, люди добрые!.. Товарищ инструктор райкома, полюбуйтесь! И это звеньевая! В рабочее время в город подорвала да еще подругу сманила!.. Все!.. Со звеньевых тебя сымаю, сдашь звено Настехе!

– Надежда Петровна!..
– вскинула умоляющие глаза Химка

– Молчи, паразитка!.. А ну, покажи, как тебя изуродовали, - отдуваясь, сказала Петровна и протянула руки за карточками.

После легкого колебания Химка отдала карточки председательнице.

– И вовсе ты на себя не похожа. Нос голосует, а глаза мутные. Зачем только ходите вы к этому мордописцу? Уж послушай моего совета, Химка: спрячь ты эту карточку подальше, не дари ее трактористу. Зараз разлюбит.

Химка скисла, надула губы.

– Дуняша, - произнесла Надежда Петровна с неизъяснимой нежностью, - а ты, дурочка, чего с ней ходила?

Дуняша не ответила, потупила голову.

– Она тоже сымалась на карточку, - сказала Химка. У Надежды Петровны будто тень прошла по лицу.