Шрифт:
– А, вспомнил! – Шендер хлопнул себя по колену, – Вспомнил, я уничтожил эту гадину – Дзефирелли!
– Ты это серьезно?! – Министр даже приподнялся. Он мог двинуть в бой сотни миллионов солдат ОАМ, но, чтобы убить Дзефирелли, этого было недостаточно.
– Конечно, серьезно. Я видел его труп, который мы потом сожгли в печи… Так, минуточку! – Ральф поднял вверх указательный палец. – Теперь я вспомнил, что это был не Дзефирелли, а только его двойник. Мы убили двойника, Джакоб, а значит, отчасти поразили и его самого… Нет?
– Нет. – Джакоб вернулся на место и разочарованно вздохнул. – К твоему сведению, двойников Дзефирелли убивали не один раз. Ну ладно, когда-нибудь это все равно случится. Расскажи-ка мне лучше, как идут твои дела? Скоро придет время делать выплаты… Насколько мне известно, ты преуспеваешь, Ральф.
– Так, – не обращая внимания на вопрос Джакоба, произнес Шендер. – Вот чего я хотел спросить: что это за история с судном «Колибри»?
– Первый раз слышу.
– И про войну перволюдей с урайцами тоже не слышал?
– Ну…-Лицо министра застыло, а глаза внимательно сверлили Ральфа. – Что-то слышал, какую-то чепуху… А что тебе известно?
– Да, я думаю, практически все.
– Так уж и… все? – Джакоб не отводил от Ральфа испытующего взгляда.
– Кстати, в контрразведке, оказывается, завелось много «кротов». Едва ли не четверть агентов и штатных сотрудников работает на сторону.
– На сторону или на врага, Ральф? Это разные вещи.
– Думаю, что на урайцев, – усмехнулся Шендер. – Урайцы враги или как?
– Да ты пьян, Ральфи!
– С твоей стороны упрекать меня в этом просто свинство.
– Это так, но… Откуда ты взял, что в контрразведке параллельная структура?
– О, вот это ты точно сказал – параллельная структура! – ухватился Ральф. – Точное попадание, Джакоб! А выяснил я очень просто. Своим распоряжением останавливал некоторые каналы на профилактику, то есть на этих частотах запрещались рабочие передачи, и знаешь что?
– Что?
– Кое-какие передачи продолжали вестись. Нашито принимающие станции переходили на другие частоты, а чужие не успевали. На полчаса, иногда всего на десять минут, но не успевали перестраиваться.
– Надо же… Так просто… – покачал головой министр обороны. – Сам придумал?
– Сам! – Ральф самодовольно заулыбался. Джакоб снял телефонную трубку и набрал несколько цифр. На том конце ответили.
– Тут у нас возникли проблемы, сэр, по разряду «277». Да, хорошо.
Он положил трубку и, глядя Ральфу в глаза, позвал:
– Винни!
Из потайной дверцы выглянуло лицо «Милли».
– Принесите освежающего, Винни.
«Милли» понимающе кивнула и через пару секунд появилась с пистолетом в руках.
Ральф обернулся. Заметив оружие, он вскочил со стула, моментально протрезвев.
– Но ведь я твой партнер, Джакоб! Ты не можешь так просто…
Выстрел заставил его замолчать, а убийца приблизился к упавшему и сделал еще два выстрела.
– Прекрати, одного раза было достаточно!
– Но только не для меня… Можно я его трахну?
– Но он же мертвый! – воскликнул Джакоб.
– А мне без разницы…
– Даже и думать не смей! Не хватало еще, чтобы мой племянник занимался подобными мерзостями!
– А в качестве бабы стоять за стойкой – это не мерзость?
– Больше ты не будешь стоять за стойкой, я тебе обещаю. Ты займешь его место, Винни.
– Значит, тогда в моей власти будет целый штат настоящих мужиков, причем натуралов, – мечтательно произнес Винни огрубевшим голосом.
– Прошу тебя, даже не допускай этих мыслей, иначе быстро окажешься на обочине.
– Я не окажусь на обочине. Ты не допустишь этого. – Накрашенные губы Винни исказились в ломаной улыбке. – Ты ведь не дядя мне, Джакоб. Ты мой папочка. И нечего удивляться, что от связи с сестрой у тебя родился такой урод, как я… Па-поч-ка…
79
Вудсток произвел на Ника самое лучшее впечатление. Он был почти что счастлив, когда его вместе с доктором Преллисом, ассистентом Шишелом и еще некоторыми помощниками привезли в долину, где прежде уже случалось побывать его новым знакомым.
– Вот в этом доме мы жили, дорогой Ник, – сказал Преллис, когда они наконец выбрались из машины.
– Как много вокруг воронок! – воскликнул эмоциональный Шишел.
– Зато дом устоял, – возразил Преллис. – А стало быть, он находится на хорошем месте.