Шрифт:
— Понять не могу, откуда он это узнал! — сказала учительница. — Не может быть, чтобы кто-нибудь из наших оказался предателем.
— Что ты, что ты, — сказала бабушка, — рабочие не предают!
Какой-то странный звук прервал ее слова. Это плакал Чарли. Он уткнул голову в колени, спина его вздрагивала.
— Чарли, мальчик мой, ты так огорчен, что я потеряла работу? — Учительница ласково склонилась над сыном. — Ничего, как-нибудь проживем, товарищи не дадут нам умереть с голоду.
Но спина Чарли вздрагивала все чаще, и мальчик плакал все неутешней.
— Да что с тобой, Чарли? — Бабушка насильно подняла его залитое слезами лицо. — Отчего ты так плачешь?
— Я… я… виноват во всем… Это я все наделал… Я рассказал о Ленине… — с отчаянием сказал Чарли. — Пусть все… ребята знают… какой я. Пускай… Мэри тоже… узнает…
Он заикался от слез и волнения. Бабушка тихо ахнула. Миссис Аткинс нахмурила брови.
— Чарли, ты сейчас же возьмешь себя в руки и расскажешь мне, в чем дело, — сказала она сурово.
И Чарли рассказал все, что с ним случилось в тот вечер, когда он провожал Мэри домой.
Он передал от слова до слова весь свой разговор с директором. И, когда он кончил рассказывать, лицо бабушки опять просветлело и брови миссис Аткинс перестали хмуриться.
— Негодяи избрали тебя своим орудием, Чарли, — сказала она, — это послужит тебе жестоким уроком. Теперь, если враг захочет что-нибудь выпытать у тебя, ты будешь осторожней и не станешь доверять ласковому голосу. Не правда ли?
Чарли молча кивнул. Он все еще чувствовал себя виноватым и не смел глядеть на остальных ребят. Ему казалось, что все они считают его предателем. Но Стан первый подошел к нему.
— Брось нюнить, Чарли! — сказал он ему. — Проклятые шпики провели тебя — теперь будешь глядеть в оба. — И он похлопал его по спине.
Ребята окружили Чарли. А.Нил просто подошел и обнял старшего брата.
— Я была уверена, Чарли, что ты не можешь сделать ничего со злым намерением, — добавила бабушка.
И Чарли мало-помалу оживился.
— Что же мы теперь будем делать, мама? — спросил он. — Как будем жить?
— Попробую устроить тебя и Нила в хорошую школу, — отвечала учительница. — А сама буду искать работу.
— Я снова возьмусь за стирку, — мужественно сказала бабушка. — Редко кто умеет так крахмалить сорочки, как я.
Ребята были огорчены, что их разлучают с друзьями. Печально простились в этот день Нэнси, Беппо, Стан, Тони и другие с двумя братьями Аткинс. У всех было тяжело на душе, и даже жизнерадостный Беппо присмирел и не корчил своих обычных гримас. Ребята Ямайки знали, что значит быть безработным в Америке.
— Бабушка, неужели вы всё будете стирать и никогда больше не станете нам рассказывать? — спросила Нэнси.
— Моя история почти уже кончена, — отвечала старая негритянка. — Досказать ее можно очень коротко: я вырастила сына, и его у меня отняла тюрьма, а что сталось с остальной семьей, вы сами только что видели. За свою жизнь я сильно устала. Думала под старость отдохнуть, но, видно, снова надо становиться за корыто…
ЭПИЛОГ
— Ma, а ты купишь мне сумку для учебников?
— А белые ребята будут теперь учиться вместе с нами, в той же школе?
— А новая куртка у меня будет, ма?
Уголек — круглоголовый, курчавый, подвижной — без конца донимал мать вопросами. Нет, не думайте, что Уголек — настоящее имя: Угольком ласково прозвала мальчика его мама — лучшая портниха негритянского квартала Энн Бронти, а на самом деле Уголька звали Эдди.
В своем радостном нетерпении Уголек не замечал, что мать почти не отвечает и с каждым его вопросом становится все грустнее. А когда Уголек уж очень пристал к ней с курткой, Энн вдруг, сказала:
— Куртку я тебе состряпаю, сынок, только еще неизвестно, удастся ли тебе покрасоваться в школе.
— Как — неизвестно?! — возмутился Уголек. — Разве я не пойду в ту школу, где учатся белые ребята? Ведь все наши соседи говорили, что теперь неграм позволили учиться вместе с белыми, в одних школах. Дядя Бэн даже читал об этом в газетах.
— Читать-то он читал, да не всегда можно верить тому, что написано, — пробормотала Энн. — Доктор Аткинс сказал, что Вустер поклялся расправиться с первым же негром, который осмелится войти в их школу.