– Правильно. Давайте.

Артемьев повернул ключ и взялся за ручку внутренней двери. Зак отложил трость и про-ковылял с пистолетом на исходную позицию. Ефим включил микрофон.

– Володя, - заговорил он быстро.
– Сейчас я открою внешнюю дверь. Не теряя ни се-кунды, заходи внутрь - мы тебя ждём.

Володя на экране встал и подошёл, как было сказано, к двери "чёрного" хода. Ефим на-жал на кнопку и развернулся на каблуках.

В ту же секунду Артемьев открыл внутреннюю дверь, но войти в неё Володе не дали. От-куда-то сверху - с крыши, что ли?
– выскочили трое тощих и затянутых в чёрное силуэта; в руках у них сверкали мечи.

– Ах вы, з-з-заразы!
– заревел Зак.

Он выстрелил из пистолета, но газовый заряд ушёл вверх над головами, а трое в чёрном уже напирали на внутреннюю дверь, которую удерживал один Артемьев. А Князев стоял столб столбом, демонстрируя всему миру неспособность интеллектуалов к решительным действиям в самую критическую минуту.

Положение спас Зак. Он взрыкнул, как проголодавшийся хищник, и вдруг задрал правую больную ногу и со всей силы ударил ею в грудь первого из нападавших, практически уже про-лезшего в щель. Тот вякнул и обвалился кулём. Второму удар ноги пришёлся сбоку по рёбрам, и он, взвизгнув, отскочил куда-то назад. Третий оказался проворнее, он сделал вращательное движение мечом, но остановить это Сергея Фёдоровича не могло и третий из нападавших от-летел от двери и упал на траву. За всей этой свалкой тел Сергей Фёдорович увидел тянущего к нему руки Володю. Зак ухватил племянника за рукав и потащил к себе. Для устойчивости он попытался поставить правую ногу на пол, но что-то помешало ему, и он повалился туда сам - спиной вперёд.

Со стороны сгоревшего сарая поспешала подмога, но бегущим было не успеть, потому что, увидев Володю внутри, Артемьев немедленно захлопнул дверь. И не забыл повернуть ключ. После этого он перевёл дыхание и стёр со лба выступивший пот.

– Вот чёрт!

Артемьев оглянулся на Князева. Тот стоял бледный, а рукав рубашки его быстро темнел. Из предплечья у Князева торчала стальная звёздочка причудливой формы и с остро заточен-ными лучами.

Зак матерился, лёжа на полу. Артемьев опустил глаза и отшатнулся, ожидая фонтана крови из перерубленной ноги.

3.

– А я и подумать не мог, - сказал Артемьев, с некоторой дистанции разглядывая сре-занный вчистую протез.
– Я думал у вас, Сергей Фёдорович, просто нога повреждена - но чтобы вот так.

– Да ничего, - ответил Зак; он сидел на кровати, вытянув искалеченную ногу и водрузив её на приставленный стул, - я, в общем, привык. Если бы ещё не боли эти... фантомные...

– Какие боли?
– заинтересованно переспросил Князев.

Кровь у него остановили быстро, наложили повязку. Он к тому же проглотил таблетку но-вого препарата под экзотическим названием "Ципробай" и уверял, что уж теперь точно всё бу-дет в порядке.

– Стопа у меня болит периодически, - пожаловался Сергей Фёдорович. Отсутст-вующая стопа. Врачи говорят, что такое случается. Редко, но случается. Конечности нет, а боли есть. Невропатолог вообще заявил, что на моём случае можно смело докторскую сделать. Об этих самых фантомных болях.

– Ну и как?
– спросил Артемьев.
– Сделал?

– Нет, не сделал. Ленивый он и сам это знает.

– Что-то наши ребятишки притихли, - заметил Князев.

– Они ушли, - сказал до того тихо сидевший в углу Володя.

– Как?!

Все разом повернулись к нему.

– Они ушли, - Володя вздохнул, глядя в пол.
– Ушли совсем.

– Почему ты так решил, Владимир?
– спросил Зак.

– Наставник... Лев Васильевич... он не один там был. С ним... "монах" был, и он...

Володя замолчал, переводя дыхание, и Князев, воспользовавшись паузой, быстро уточ-нил:

– Монах? Ты его знаешь?

– Нет, - Володя покачал головой.
– Первый раз видел.

– Откуда же ты знаешь, что он монах? Он был одет, как монах?

– Не знаю... он мне напомнил одного... другого монаха... брата Мефодия...
– Володя тихо улыбнулся чему-то своему.
– Он, правда, не матерился, но... вёл себя... и говор у него такой характерный...

– Так что же сделал этот "монах"?
– поднажал нетерпеливый Артемьев.

– Они меня отправляли сюда... к вам... и как бы инструктировали перед дорогой... И "мо-нах" сказал... Льву Васильевичу... что, мол, это его, Льва Васильевича, последний шанс... И что если это тоже сорвётся, то нужно будет уходить. Чем скорее, тем лучше...

– Где мой портсигар?
– Князев огляделся, нашёл искомое на столе, рядом с "мышкой" и, словно законченный наркоман, вцепился в него заметно дрожащими пальцами.

Даже без лупы было видно, насколько Князев возбуждён. Он быстро прикурил, затянулся и спросил Володю:

– А что-нибудь ещё этот "монах" говорил?

– Говорил. Но я не помню.

– А ты постарайся вспомнить!

– Не давите на него, Ефим Алексеевич, - предостерёг Зак.
– Парень ещё в шоке.

– Я не в шоке, - заступился Володя.
– И я всё понимаю... Но они ушли, потому что этот "монах" был главным... Наставник... Лев Васильевич... он перед ним... с ним... держался... как-то услужливо... и смотрел на него... Если "монах" сказал, нужно уходить, они ушли.