– Вы все сошли с ума, - заявил Артемьев.
– Я с вами даже разговаривать не хочу. И не буду.

– Это ты зря, капитан, - сказал Зак.
– Две головы хорошо, а три лучше.

– Вы влезли в это дело, запутались, а теперь просто не хотите признавать свои ошибки. Даже после этой бойни, даже после всего... Этот дурацкий меч... Туман... Вызов Стрельцова... Сплошная череда ошибок. Которых вы признавать не желаете!

– То есть ты отказываешься принимать участие во всех наших дальнейших действиях?
– резко спросил Князев.

Вопрос, заданный в лоб, сбил настрой Артемьева.

– Нет, но...

– Тогда сиди и молчи. Всё, что ты хочешь высказать мне, ты выскажешь потом. Сейчас нужно разбираться, с чем мы остались.

Артемьев притих. Железная, цельнометаллическая уверенность Князева в том, что все-гда можно найти выход из самого безвыходного положения, действовала на Кирилла безотказ-но.

– Рекомендую проверить сначала периметр, - сказал Зак, пересаживаясь к Ефиму на соседнее кресло.
– Может быть, туман где-то там поредел.

– Хорошо.

Князев прогнал быстрый тест и запустил опрос камер, расположенных на периферии уча-стка.

– Нет. По-прежнему, ничего не видно...

– Погодите, - сказал Артемьев.
– Вы ничего не слышите?

– А что мы должны слышать?

– Со стороны "чёрного" хода кто-то приближается. Звук слышите?..

Уточнить, что Кирилл имеет в виду, Князев не успел.

– Это я, - прозвучал в динамиках ломкий юношеский голос.
– Володя. Впустите меня, пожалуйста...

2.

– Не открывать!
– остановил Князев рванувшегося к двери Зака.

Ефим отстучал что-то на клавиатуре, и картинка на экране сменилась. Теперь снова ра-ботали пальчиковые камеры, обозначенные на схеме под цифрами "семь" и "восемь". Сергей Фёдорович замер, понимая, что едва не совершил непоправимой ошибки.

Ефим нажал насколько раз на левую кнопку "мыши", поворачивая седьмую камеру ("верхний уровень") слева направо.

– Это не обмен, - сказал он, напряжённо вглядываясь в экран.
– Но и не побег. Со-мневаюсь, что Володе удалось бежать при том, что он единственный козырь в руках Скобли-ка.

– Что же тогда?
– спросил Сергей Фёдорович, глядя на дверь, за которой стоял Володя.

– Похоже на провокацию, - сказал Князев.
– Они ждут, что мы впустим Володю, и сра-зу начнут атаковать. Возможно, Володе приказано выманить нас таким образом.

– Он честный парень!
– заявил Зак безапелляционно.
– Он бы не согласился участво-вать в провокации.

– Это вы так считаете, - сказал Артемьев; он тоже стоял лицом к двери, держа её под прицелом газового пистолета.
– Володя не первый месяц в секте - откуда вы знаете степень его подчинённости Скоблику?

– Он может быть сколь угодно почитать этого... Скоблика, - сказал Сергей Фёдорович, - но на откровенную подлость не пойдёт.

– Его могли вынудить, - напомнил Князев.
– Могли сказать, что иначе взорвут дом, от-равят нас газами, пригонят пресловутый танк...

– Ясно же, что не пригонят.

– Теперь уже неясно, - "успокоил" Ефим.

– Чёрт знает что, - пробурчал Зак.
– Но мы собираемся его впустить или нет?

– Что там видно?
– поинтересовался Артемьев, косясь на монитор.

– В том-то и дело, что ничего, - ответил Князев.
– Володя присел на ступеньках.

– А другие?

– Других нет. Это-то меня и беспокоит.

– Володю надо впустить!
– сказал Зак громко.
– Что хотите делайте, но мы должны его впустить!

– Что хотим, мы делать не будем. Надо делать то, что нам подсказывает здравый смысл, а не нежные чувства, которые, как известно, врут.

– Если мы не впустим Володю, то какого хрена мы вообще здесь сидим? Какого хрена мы вообще всё это затеяли?

– Володю мы, конечно, впустим, - сказал Князев медленно.
– Только нужно соответст-вующим образом подготовиться. На случай внезапной атаки. Какие будут предложения?

– Предлагаю такую диспозицию, - сразу сказал Зак.
– Капитан открывает дверь. И не отпускает её во что бы то ни стало. Я стою с газовым пистолетом напротив проёма и втягиваю Володю. Вы, Ефим Алексеевич, страхуете меня слева, тоже с газовым пистолетом. Согласны? Решение нужно принимать быстро.

– Попробуем, - сказал Князев.
– Только сначала нужно привлечь внимание Володи и открыть внешнюю дверь.