– Ну, сволочи!
– возмутился при виде его дядя Ваня.
– Говорил же, руками не трогать!

Прежде чем охранник передал лоскут дяде Ване, ему пришлось выслушать от последне-го грозную и вполне справедливую отповедь, из которой узнал много интересного: в частности, кто он есть на самом деле, откуда у него руки растут и чем занималась его матушка прежде чем познакомилась с его батюшкой. Высказавшись в таком духе, дядя Ваня осмотрел находку.

– Маска, - резюмировал он наконец.

Это действительно была маска, сделанная из вязаной шерстяной шапочки, с аккуратны-ми прорезями для глаз. Осмотрев, дядя Ваня упаковал маску в целлофановый пакет, а пакет спрятал в саквояж.

– Проверю потом в лаборатории, - пояснил он для Зимагора.
– По биологии - на пот и на волосы.

– Маска...
– Зимагор задумался.
– Что-то она мне напоминает...

– Амуниция воинов нин-дзюцу, - предположил дядя Ваня.

– Ниндзя?.. Бред! Откуда у нас в Ветрогорске взяться ниндзя?

– Согласен, неоткуда. Только вот у ниндзя - я имею в виду настоящих ниндзя - состо-ят на вооружении весьма примечательные мечи...

– Ну, дядя Ваня! Ну!

– Вот тебе и "ну". Называется такой меч "ниндзя-то": скошенное острие, полированное лезвие шириной два сантиметра, полная длина - до метра.

– Ты хочешь сказать, что кто-то нанял ниндзя, чтобы совершить это убийство?

– Ниндзя, - сказал дядя Ваня наставительно, - настоящий ниндзя не бросил бы маску в двух шагах от трупа. Так что, это или дилетант-самоучка, но тогда бы он не справился с номером вторым, или ему было безразлично, обнаружит кто маску или нет...

– Как это так?
– Зимагор искренне недоумевал.
– Маска - улика. Должен же он пони-мать!

– Один вот тоже понимал-понимал, - буркнул дядя Ваня, рассерженный тупостью Зи-магора.
– Версию тебе хотелось? Получи версию. Здесь произошло ритуальное убийство. То, что жертвами оказались ваши авторитеты, - чистая случайность...

– А маска? При чём тут маска?

– Ритуальные убийства обычно совершаются в состоянии аффекта. Не до улик.

– Нет, всё это полнейший бред, - заявил Зимагор, но, впрочем, без обычной для него самоуверенности.
– Какой смысл в ритуальном убийстве?

– Возможно, имело место жертвоприношение...

– Кому жертвоприношение?

– Богу.

– Какому богу?
– казалось, Зимагор сейчас выйдет из себя.

Дядя Ваня вздохнул и ответил философски:

– Мало ли на свете богов...

Глава третья

Отличник

1.

Когда боль в правой ступне становилась совсем уже невыносимой, Сергей Фёдорович Зак брал в руки трость с тяжёлым набалдашником и направлялся к ближайшему гастроному, где со вполне определённым намерением приобретал в винном отделе две бутылки водки. Хо-тя пенсия Сергея Фёдоровича была невелика, на водку ему хватало, тем более, что Зак был не из эстетов и умел пить всё, что горит, без различия этикеток.

Гостей-собутыльников он по такому случаю никогда не приглашал, закуски не готовил, а выпивал литр одуряющей жидкости в течении получаса, опрокидывая в себя стакан за стака-ном без перерывов и только занюхивая это дело чёрствой коркой, завалявшейся в хлебнице. После чего отключался.

Помогало. Боль на какое-то время уходила и можно было дальше изображать из себя бодренького, довольного своим положением в мире старика-пенсионера, заядлого шахматиста и непоседу. И не думать - ни в коем случае!
– что если не сегодня, то завтра боль вернётся вновь.

О склонности Сергея Фёдоровича к подобному истинно "народному" способу лечения своих болячек знало немного людей. Одной из них была его родная сестра, Анастасия Фёдо-ровна, которая, как то и полагается всякой добропорядочной сестре, склонности этой не одоб-ряла, о чём при случае заявляла Сергею Фёдоровичу конкретно и во всеуслышание. Впрочем, Сергей Фёдорович и сам не одобрял своей склонности, но никакого другого средства унять боль не знал, врачам не доверял и только кивал понуро на любое замечание сестры.

Вот и в ясный день десятого августа одна тысяча девятьсот девяносто шестого года он употребил под сухую корку литр "Столичной" Ветрогорского разлива и с утра пребывал в бла-женном состоянии невменяемости, когда нет ни боли, ни страха перед её новым и скорым при-ходом. В ярком луче света, проникавшем сквозь щель между прикрытыми на окне занавесками, кружились мелкие пылинки; Заку казалось, что он способен одновременно различать и фикси-ровать каждую из их великого множества, а пол чуть покачивался в ритм неспешным ударам сердца; Зак улыбался и добродушно подмигивал своему отражению в коричневой глубине по-лированного серванта.