– Почему? Я не скрытничаю...

– Скрытничаешь, скрытничаешь, я же вижу... Какая у тебя рок-группа любимая?

– Я не слушаю рок-музыку.

– Отчего же? Все в твоём возрасте слушают.

– Я - не все, - ответил Володя очень тихо.

– А читаешь что?
– и, отставив бутылку в сторону, Зак быстрым движением ухватил с полки одинокую чёрную книгу.

На обложке Сергей Фёдорович увидел крест - золотое тиснение. Раскрыл. "БИБЛИЯ. Книги Священного Писания ВЕТХОГО И НОВОГО ЗАВЕТА. Канонические. В Русском Переводе. С Параллельными Местами."

– Отдайте!
– с надрывом закричал Володя.

Выхватил книгу из рук Зака, захлопнул и спрятал за спину. Сергей Фёдорович даже вздрогнул от неожиданности.

– Ну что ты, Володька, право...

– Не смейте!
– захлёбываясь, выкрикнул Володя ему в лицо.
– Не смейте прикасаться к Ней!.. Вы нечистый, ваши руки черны!..

– Да что ты говоришь-то такое?!
– возмутилась Анастасия Фёдоровна. Ты что, с ума сошёл? Это же дядя Серёжа.

– Он - нечистый, - настойчиво повторил Володя.
– Прикосновение нечистого осквер-няет Книгу.

– Это дядя Серёжа-то - нечистый?! Да он сегодня Шнырёва с компанией разогнал! Для тебя, дуралея, старался.

– Я его об этом не просил, - отчётливо выговорил Володя и выскочил вон из комнаты.

– Та-ак, - подытожил Зак, взял бутылку и сделал большой глоток.

Сестра, стоя рядом, растерянно моргала.

Через полминуты, одетый в джинсы и джемпер, с Библией в руке Володя выскочил в при-хожую.

– Куда ты?
– слабым голосом окликнула его мать.

– А со Шнырёвым, - сказал Володя невпопад, - я разберусь без вашей помощи!

И хлопнул дверью.

– Та-ак, - продолжил начатую мысль Сергей Фёдорович.
– Значит, говоришь, одни пя-тёрки из школы носит?

Глава четвёртая

Сыщик

1.

В курилке областного управления Министерства Внутренних Дел города Ветрогорска бы-ло не продохнуть. Хоть топор вешай. Капитан МВД Кирилл Артемьев недовольно поморщился, однако отступать было поздно, и он перешагнул порог.

– О-о! Какие люди! И без охраны!
– закричал немедленно Николай Пирогов, баламут от уголовного розыска.

– Приветствую, - сказал Артемьев без улыбки, подавая руку.
– Всё куришь?

– Курить - здоровью вредить, - старинным, как мир, шаблоном отвечал Пирогов.
– На оперативное идёшь?

– Иду. Но у меня к тебе дело.

– Серьёзное? Или как?

– Серьёзное.

– Но несекретное?

Артемьев оглянулся на присутствующих здесь же курящих сотрудников Управления и пожал плечами:

– Нет, несекретное.

– Излагай!
– затягиваясь, легкомысленно разрешил Пирогов.

– Тебе такое имя, Герасим Стрельцов, чего-нибудь говорит?

– Что?..
– теперь на сотрудников оглянулся уже Николай: быстро и с опаской.

После чего одним движением руки затушил окурок, подхватил Артемьева под локоток и повлёк за собой, прочь из курилки.

– Пошли, пошли, в кабинете поговорим...

– А что, собственно, тебя беспокоит?
– поинтересовался Артемьев уже в коридоре.

– Погодь, погодь, - отвечал Пирогов неопределённо.

Он привёл Артемьева в кабинет номер сто четырнадцать, который делил с другим опера-тивником, лейтенантом Улитиным. Усадил за свой стол во вращающееся кресло, а сам присел на краешке столешницы, одной ногой упираясь в пол, а другую - покачивая навесу. Артемьев по его примеру тоже немедленно занял весьма вольную позу, повернувшись боком и закинув руку на спинку кресла.

– Начнём?
– предложил Кирилл.

– Начнём...
– Пирогов сделал паузу, потом спросил очень серьёзно: Тебя кто-то при-слал, Кирилл?

– С чего ты решил?

– Хорошо, сформулирую вопрос по-другому: с какого рожна капитан Артемьев суётся в чужую разработку?

– Где сказано, что Стрельцов - твоя разработка?

– Некрасиво отвечать вопросом на вопрос, - заметил Пирогов, всем своим видом давая понять, что будь ситуация несколько иной, он выдал бы сакраментальную фразу типа: "Здесь вопросы задаю я!!!".

– Согласен, некрасиво, - сказал Артемьев, - но, видишь ли, Николай, у меня нет дру-гого выхода.

– Это ещё почему?
– насторожился Пирогов.

– Две недели назад на меня повесили дело академика Абрамянца...

– Абрамянц?
– встрепенулся Пирогов.
– Это который вскрыл себе вены?

– Именно он, - подтвердил догадку сослуживца Артемьев.

– Но это же чистейшей воды самоубийство...

– Ага, - снова кивнул Артемьев, - так везде и записано. Только, Николай, есть ещё и такой вид преступления - доведение до самоубийства называется. Статьёй сто десятой кара-ется, между прочим.