— Опять ты едешь к жене, хоть бы раз сделал мне подарок и остался на всю ночь.

А когда он приезжал домой и видел перед собой Людмилу, его охватывало такое чувство вины и жалости, что делалось очевидным: его любовь живет в его доме. В конце концов он решил, что любит обеих женщин.

С таким ощущением можно было жить и дальше, если бы не одно обстоятельство: шатенка мечтала о замужестве. Она не говорила об этом прямо, но часто мечтательно вздыхала:

— Ах, как нам с тобой было бы хорошо вместе…

Игорю и самому хотелось этого! Он согласен был жениться на шатенке и жить только с ней, а не с Людмилой, которая, конечно, хороша, но… Вот если бы Людмила сама подала на развод…

— Как здорово, что у вас нет детей, однажды сказала шатенка в минуту откровенности. — С детьми всегда сложности и масса моральных обязательств. А так, может быть, когда-нибудь ты решишься оставить свою грымзу.

— Она не грымза, — честно возражал Игорь. — Просто я ее разлюбил, но она вполне достойная женщина.

— Если не грымза, значит, шлюха, — не унималась шатенка. Увидев, что Игорю не понравились ее слова, чмокнула его в щеку и мягко сказала:

— Не сердись, милый… Просто мне обидно, что ты не со мной…

Помимо проблем с женщинами Игоря беспокоила и другая — Миша. Взяв приятеля на должность исполнительного директора, Игорь возлагал на него большие надежды.

В первое время они вроде оправдывались. Но вскоре обнаружилось, что Миша — обыкновенный болтун и бездельник.

Он мог часами говорить о разных планах, придумывать невероятные проекты, как заработать миллион долларов. Проекты были несбыточными, а за время, потраченное попусту, уходили реальные деньги.

Миша не мог и не хотел работать, он мог только говорить о работе. При этом он стал соваться в дела Игоря. Так, Игорь узнал, что Миша пытается выяснить у главного бухгалтера банка, сколько денег на личных счетах Игоря. У самого Игоря он интересовался стоимостью и наименованием его ценных бумаг.

Размышляя об этом, Игорь похвалил себя за осторожность и осмотрительность.

Все-таки он верно поступил, приняв Мишу на работу по трудовому договору, а не ввел, например, его в состав учредителей своего акционерного общества.

В России система частной собственности только начинала развиваться, многие люди еще не понимали, что значит участие в управлении капиталом. Порой не видели разницы между нанятым работником и пайщиком. Бывало, что по пьянке говорили:

— Ты, Вася, мой школьный товарищ, я тебя хорошо знаю, становись учредителем моего ООО.

А что потом? Печальные бывали истории, особенно когда появлялись серьезные деньги, приличные доходы. И начинались так называемые разборки. Одни пайщики расправлялись с другими — зачастую недавними друзьями. Нередко доходило до заказных убийств.

Игорь, учтя чужой горький опыт, осторожничал — и не напрасно, как выяснилось. Теперь ему пришлось объявить Мише об увольнении.

Игорь знал, что Миша вообще-то хороший, честный парень, помнил, что в студенческие годы тот был борцом за всеобщую справедливость, поэтому после неприятного разговора обнял его по-товарищески за плечи и заверил, что, несмотря ни на что, друзьями они останутся.

— Может быть, я сам виноват, — расчувствовавшись, сказал Игорь. — Ты близко к сердцу не принимай, устроишься еще, все будет хорошо. В гости заходи, мы с Людмилой будем рады.

— С Людмилой? — усмехнулся Миша. — А с той у тебя уже все?

— С кем? — не сразу понял Игорь. Потом вспыхнул и спросил небрежно:

— А при чем тут она?

— У меня, между прочим, отбил, — напомнил Миша, и глаза его стали недобрыми. — А теперь и слышать не желаешь?

Игорь нетерпеливо махнул рукой:

— Ладно, оставим этот разговор, у меня много дел…

В институте Мишу называли «совестью курса» — настолько он был принципиален в вопросах справедливости. Мечтал, чтобы всем было дано поровну, вмешивался, если, по его мнению, это правило нарушалось. Больше всего Игоря возмутил бесстыдный интерес Миши к его капиталу — какое ему дело? Деньги у Игоря были размещены в разных местах. Его состояние кроме собственной фирмы и служебных счетов, где доля капитала Игоря составляла почти семьдесят процентов, включало еще два счета — валютный и рублевый, кое-что перевел в ценные бумаги.

Прежде бумаги находились в том же банке, где и его счета, однако совсем недавно Игорь принял меры предосторожности. Если бы его спросили, чего именно он опасается, Игорь затруднился бы с ответом. Он забрал свои ценные бумаги и во время очередной поездки в Таллин отвез их туда. Пользуясь услугами партнера — гражданина Эстонии, положил все в банковский сейф.

Зачем он это сделал, чего опасался? Скорее всего, была подспудная мысль: если он все-таки разведется с Людмилой, то на эти бумаги она не сможет претендовать.