— Ты можешь все, кроме одного, — стоял на своем Игорь. — Дело в том, что у тебя фимоз, слабовыраженный. Он тебе не мешает, но к анальному сексу ты не способен.

Последние слова Игорь почти выдохнул, надеясь, что теперь у Андреса не останется сомнений в том, кто перед ним.

Леммик, казалось, действительно был поражен. Он даже закряхтел от досады.

— О-о!.. — пробормотал он. — Это удивительно. Фимоз. Может быть, может быть…

Потом он о чем-то подумал и вдруг спросил:

— Когда ты был у меня в последний раз, что висело над диваном? Ты помнишь, я показывал тебе? Это был важный момент.

— У тебя висела репродукция картины Рубенса, — устало ответил Игорь. — Только я не помню названия. Там была толстая голая женщина.

— Названия я и сам не помню, — заметил Леммик, прищурившись. Потом он улыбнулся и похлопал Игоря по плечу:

— Эта картина висела у меня только три дня, как раз когда ты у меня был. Потом одна девушка сказала, что ее раздражает эта голая задница, и я снял картину. Теперь я уверен, что это ты. Садись в машину.

Слава богу, Игорю удалось убедить этого «горячего парня».

— Извини, что я так долго расспрашивал тебя, — сказал Леммик. — Осторожность еще никому не вредила. Чем я могу помочь тебе?

В его глазах обозначилось сочувствие, будто он, как и соседи по палате, хотел сказать ему что-нибудь утешительное.

Торопясь и заикаясь, Игорь рассказал, чего он хочет, и даже продемонстрировал ключ от сейфа в банке.

Леммик стал думать. Игорь попытался ускорить этот процесс, но Андрес остановил его взмахом пухлой руки:

— Нет! Не торопись, надо поразмышлять.

Видимо решив, что помощь Игорю — акция целесообразная, Леммик завел мотор и сказал решительно:

— Хорошо. Поедем. Привяжись ремнем, а то остановят.

Машина выехала с территории больницы, промчалась по главной улице, где была расположена гостиница с рестораном — тут Игорь не так давно планировал провести приятный вечер с женой, — и выскочила на площадь.

Слева мелькнули крепости — Ивангородская на той стороне и Нарвская — на этой. Свернув с Пеэтеривальяк у ресторана «Сыпрус», Леммик сильнее нажал на педаль, и машина вырвалась на широкое Таллинское шоссе.

— Три часа — и будем на месте, — заверил Леммик. — Ну и изуродовали же тебя! — Он еще раз взглянул на лицо Игоря.

— Это я сам изуродовался, — поправил Игорь. — В реке меня швыряло о камни.

Я тогда плыть сам не мог, вот и вышло так.

— Ты собираешься заявлять в полицию? — сдержанно поинтересовался Андрее, обгоняя молоковоз с замызганными боками и надписью «Пиим».

— Пока нет, — кратко ответил Игорь, давая понять, что эту тему он сейчас обсуждать не хочет.

— Я могу тебе порекомендовать хороших докторов. Они исправят лицо.

Конечно, на это потребуются деньги.

— За этим дело не станет, — ответил Игорь. — Вот получу бумаги в банке — и сразу же этим займусь.

— Ну-ну… усмехнулся Андрее.
– В банк мы уже опоздали, наверное. Так что до денег ты доберешься только завтра.

Что ж, времени у Игоря теперь было навалом. Он ведь погиб, а у мертвых не бывает срочных дел.

Для Наташи наступила новая, непривычная жизнь. Она так долго о ней мечтала, а приход ее прошел почти незамеченным.

Прежде, все эти четыре месяца, что она жила с Игорем в качестве его законной жены, она все время помнила, что это временно, и ждала, когда они с Мишей будут вместе. Но тяготилась она даже не самой жизнью с Игорем и не необходимостью притворяться любящей супругой, а предчувствием того ужасного, что предстояло сделать. Пусть не самой сделать, но, во всяком случае, стать соучастницей убийства.

Не так-то легко присутствовать при убийстве человека, с которым жила под одной крышей.

Наконец-то теперь все встало на свои места. Все получилось так, как они с Мишей задумали.

Миша очень гордился тем, что операция удалась. Ведь это он все спланировал и осуществил от начала до конца. Он доказал себе самому, что не тварь дрожащая, а настоящий сильный мужчина. Теперь он доказывал окружающим, что он еще и хороший бизнесмен.

Наташа вставала поздно. Она завтракала овсяными хлопьями с подогретым молоком, пила кофе и отправлялась гулять. На Сенную площадь, располагавшуюся неподалеку, она не заглядывала, там ей было нечего делать. Слишком много киосков, слишком раздражают люди с авоськами, их ошалелые глаза, толкотня, гул голосов.