Официал вдруг чертыхается.

– Да что такое?!
– говорит он, громко дыша.
– Это просто бесконечная какая-то улица!

И голос его несносен. Неуместен, отвратительно фальцетен сам тембр его голоса. Парение сразу же прекращается, я уже просто бегу. Усталости, впрочем, нет, и дыхание мое ровно. Я хороший бегун, потому сразу соображаю, что в таком темпе не то что километр - трехсотку не выдержишь, - и мне странно, ведь я пробежал намного больше километра. Я решаю поддержать разговор и окликаю официала:

– Эй, слышишь? Мурурова!

– Ну?
– недовольно откликается тот.
– Чего тебе?

– Действительно странная улица.

Он сосредоточенно дышит и, похоже, топает еще громче. Затем разражается нецензурной бранью.

– Эй!
– говорю я, иронически приподнимая левую бровь.
– Эй, там! Не боитесь сорвать дыхание?

– А не боюсь, идиот я этакий! Дыхание! Знаешь, что это за улица?

– Я в вашей географии пока еще слаб, - честно признаюсь я.
– Я очень давно здесь не был, и тогда все было по-другому.

– Это имитатор бега, вот что это такое. Не слышал?

– Имитатор бега? (Эйфорическое состояние перешло в другое - в то, что сопутствует спокойной комфортной беседе. Я вроде как бы и не бегу.)

– Ну да. Эти идиоты из магистрата... будто у нас полно бегунов. У нас здесь больше пострелять любят да силушку показать. Это такая штука, на которой не устаешь, пробеги хоть сто километров.

– Но как же... А дом, а окна?

– Я же говорю - имитатор. Разве непонятно?

– Отчего же, - говорю я, - очень понятно. Имитатор бега, ну как же. Только я не совсем понял...

– А что тут непонятного? Устройство такое. Для бесконечного бега на месте. С коррекцией усталости. Из каких-то прошлых веков откопали, из научного ренессанса. Модная штучка.

– На месте?

– Вы, дорогой мой (Перейдя на "вы", он стал мне еще более неприятен, но не обрывать же беседу!), наверное, в детстве были несносным мальчишкой, взрослых вопросами изводили. Я же вам на интерлингве толкую - имитатор бега. Какой вы все-таки!

– А когда ж этот бег кончится? Как мы сюда забрались? Что за безобразие такое?! У меня тут серьезное дело, понимаешь...

Официал неопределенно хмыкает и пытается поддать жару, оторваться от меня под шумок хочет. Бег на месте! Ну уж нет! Я сразу восстанавливаю дистанцию.

– Знаете что?
– спустя некоторое время раздумчиво говорит Мурурова. Нам, пожалуй, и правда надо остановиться. У меня ведь тоже кой-какие дела.

– Хе-хе!
– это я недоверчиво ухмыляюсь.
– Как же! Я остановлюсь, а вы... Вам надо, вот вы и останавливайтесь.

Тогда и официал говорит мне "хе-хе".

– А если я остановлюсь, а вы нет, то вы меня еще поймаете. Кстати, все хотел поинтересоваться. Что вам, собственно, от меня надо?

– Да ничего особенного. Хочу задать пару вопросов.

– А что вы там насчет ареста кричали?

– Это совсем не я хочу вас арестовать. Я ведь не полицейский! ("Что да, то да", - вставляет официал.) Меня интересует пара вопросов.

– И все?
– недоверчиво спрашивает официал.
– Из-за какой-то, как вы говорите, пары вопросов вы причиняете столько неудобств незнакомым и, поверьте, очень занятым людям? Да распыли меня скварк!

– Но вы же убегаете!

– Конечно, убегаю, еще бы не убегать, когда тебя арестовывать собираются. Кто ж это за просто так арестовать себя даст?

– Ну, - рассудительно говорю я, - если вы ни в чем не виноваты, то вас сразу же и отпустят.

– Как же, - горько вздыхает Мурурова, - они отпустят. К душителю в кабинет. Теперь придется кого-нибудь убивать, - жалуется он.
– Ох, не люблю я этого дела.

– Зачем убивать?
– не понимаю я.

– Затем, чтобы не арестовывали, зачем еще? Послушайте, а вы на бегу свои вопросы задать не можете?

– Могу. Почему не могу?

– Так задавайте! Может, еще и ничего.

– Тогда так.
– Я собираюсь с мыслями, синхронно с официалом сбавляю темп.
– Во-первых. Кто убил моего друга?

– Хороший вопрос, - комментирует Мурурова неизменившимся голосом.
– Мне нравится. А еще что вы хотите узнать?

– Как найти убийцу?

– Ха. Ха, - отвечает Мурурова совсем уже мрачно.
– Это он называет парой вопросов. И надо полагать, если я не отвечу, он меня догонит и будет душить руками за горло. Он будет выпучивать на меня глаза, брызгать в лицо слюной, кричать как ненормальный, трясти перед самым моим носом громадным бластером тяжелого боя и вообще действовать мне на нервы. Как будто я знаю, кто его друг.