– А что мама?
– дрогнувшим голосом спросил похолодевший Артем.

– Как что? Все. Устроила в центре города.

– Она? Тебя? Моя мать?

– Да. А что? Что ты скис? Не буквально сама. Инспектрису мобилизовали. С ребятами у меня пока неладно, признаюсь тебе. Дьяволята какие-то, советские варианты Тома Сойера. Так бы и отлупил. Домострой бы на них!

Он протяжно вздохнул, мигнув короткими ресницами.

– Ладно, хныкать не будем, поглядим, как дальше пойдет. Три положенных года как-нибудь протрублю - и домой. Главное, знаешь что - не жениться. То есть не в том смысле, конечно, ты понимаешь, а в смысле - не регистрироваться. Холостого меня, когда отработаю срок, на родительскую площадь пропишут, с женой ни за что, ищи свою крышу. Такие порядочки, да. Эх, Тёма, придется тянуть лямку. А все-таки, пожалуйста, передай Анне Георгиевне от меня и мамы спасибо. Все-таки это лучший вариант, что со мной...

– Мне сюда, - сворачивая в первый попавшийся переулок, торопливо сказал Артем.
– Срочное дело. Опаздываю. До свидания. Прощай.

14

Стиснув кулаками виски, он сидел за письменным столом отца, над пустой страницей. Как писать статью? Что писать? Что главная виновница происшествия в школе номер один его собственная мать, действующая через подчиненных ей лиц? Так?

С другой стороны, что чрезвычайного случилось? Смена поколений. Во всем мире на место старых приходят молодые. Естественно.

И дальше. Кто-то должен направлять и регулировать распределение кадров или как это там называется? Расстановка и регулирование кадров одна из обязанностей матери. Если здраво судить, есть, скажите мне, происшествие?

Артем схватил карандаш и лихорадочно написал: "Есть происшествие или нет?"

Дальше мысли его опять побежали вразброд. Еще вчера с таким жаром он мечтал о своей первой корреспонденции! Где его тщеславные грезы прогремят, именно прогремят, меньшее не представлялось.

Если происшествие было, кто главный виновник? Как ни верти, прямо или косвенно главная виновница - мама. Неопровержимая улика - Утятин. Мамин знакомый. Для его устройства надо было вытеснить другого.

"Уважаемые читатели! Мне трудно рассказывать вам о происшедшем событии, потому что главное действующее лицо, виновное в совершенной несправедливости, - моя собственная мать, заведующая гороно, депутат горсовета, член партии Анна Георгиевна Зорина", - написал Артем. Написал и охнул.

Нет! Он не может поднять руку на собственную мать, если даже она тысячу раз виновата. "Нет, что это я! Что я наговариваю? Справедливая, ласковая мама моего детства, ты ни при чем. Утятин врет, что ты устраивала его таким нечестным, тайным способом. Королева Марго ошибается. Королева Марго порох: пых - и взорвалась. Сейчас побегу к Ольге Денисовне, сейчас, сейчас все разъяснится, что она сама захотела уйти, никто не думал ее выживать, а тем более завгороно".

Он вскочил, готовый опрометью мчаться к Ольге Денисовне. И вообще с ума он своротил, уселся писать о беде человека, не увидев, не расспросив, не узнав. Он вскочил.

Но вернулись с работы родители. Обыкновенно Игорь Петрович возвращался раньше, сегодня задержало собрание. Они пришли почти одновременно. Мама, заметно встревоженная встречей с Артемом в роно. Отец, как всегда, жизнерадостно-громкий.

– Строчишь?
– весело прогремел отец, входя в кабинет.
– Строчи, строчи. Или уже?

– Нет, - буркнул Артем.

– Отчего такой мрак? А-а, понимаю. Муки творчества. Ничего, товарищ спецкор, поднатужимся, подредактируем, добьемся конфетки.
– Он щелкнул пальцами: - Конфет-ка! Впрочем, нет, полная ума и темперамента, обличающая или напротив статья. Артем Новосельцев. Звучит? Давай рассказывай. Егоровна, слушаем.

– В чем дело, Тёма?
– спросила мать.

– Плохое дело, - буркнул Артем.

– Тёма, голубчик, объясни...

"Мама, неужели ты так ужасно умеешь притворяться? Так искусно? Но что это я! Она ведь не подозревает даже, о каком деле я говорю".

Он отрывисто спросил:

– Учительницу Ольгу Денисовну из школы номер один знаешь?

– Ты странно держишься, Тёма, - удивленно сказала мать.

Она была грустна и неспокойна, и у Артема защемило сердце от жалости и убийственного разочарования в матери. Он жалел и не прощал.

– Слышала... припоминая, с запинкой ответила мать, - да... слышала, хорошая учительница, а внешность не помню. Должно быть, не видела близко, Тёма. Несколько десятков школ только в городе. Конечно, хорошую учительницу должна бы знать ближе.

– Как, ты сказал, учительницу зовут?
– заинтересовался Игорь Петрович.

– Ольга Денисовна.

– Она что, не работает в школе?

– Работала. Теперь нет.

– Гм.

Игорь Петрович хмыкнул: "Гм". Закурил. Он запомнил ту старую учительницу, державшуюся с подчеркнутым достоинством и даже высокомерием, что не очень свойственно учительницам, казалось ему. Что-то с ней не совсем ладно, чутьем угадал он. Но не стал углубляться. В обязанности его не входило выяснять личные обстоятельства больных, а кстати, она вовсе и не больна.