Да, завтра вместе с ним покинет Рим царица.

Мы встретиться должны - увы!
– в последний раз,

И от меня она узнает все сейчас.

Паулин

Я меньшего не ждал. Тому, кто любит славу,

Победа верная сопутствует по праву.

Порукою, что ты и тут непобедим,

Мне был поверженный во прах Иерусалим. {24}

Я верил: мужество, не знавшее предела,

Тебе не даст, о Тит, попрать свое же дело,

И покоритель стран, народов и царей

Не подпадет под власть слепых своих страстей.

Тит

Тем слава горше мне, чем похвалы пышнее.

Насколько б для меня стал блеск ее ценнее,

Когда бы только жизнь была ее ценой!

Во мне стремленье к ней зажег не кто иной,

Как та, с кем должен я теперь навек проститься.

Ты знаешь, что еще не так давно гордиться

Я именем своим пожалуй бы не стал:

Неронов двор меня в те годы воспитал, {25}

И, соблазнительным подвластный впечатленьям,

Я необузданным отдался наслажденьям.

Но вот пришла любовь. Чье сердце не горит

Желаньем угодить тому, кто в нем царит?

Я жизни не щадил: все предо мною пало.

Но крови, жертв и слез казалось слишком мало,

Чтоб ласков стал ко мне моей царицы взор,

И начал помогать несчастным я с тех пор.

Я всюду изливал свои благодеянья,

Лишь одного ища за это воздаянья:

Любимой принести, довольной наконец,

Богатый урожай мне преданных сердец.

Я всем обязан ей. А какова награда?

Весь долг мой возложить мне на нее же надо.

Вот доброты ее, любви ее цена

Слова жестокие: "Уехать ты должна".

Паулин

Помилуй, государь! До самого Евфрата

Ты, к удивлению смущенного сената,

Расширил власть ее. Безумец лишь корит

Неблагодарностью того, кто так дарит.

Нет, рассчитался ты сверх меры с Вероникой.

Тит

Утеха жалкая в печали столь великой!

Открыто сердце мне возлюбленной моей:

Лишь я, один лишь я всегда был нужен ей.

Со дня - счастливый он, тот день, или несчастный?

Как стали оба мы такой любви подвластны,

Томясь и думая лишь обо мне одном,

Чужая в городе и во дворце моем,

Она проводит в день едва ли час со мною

И кротко ждет меня все время остальное.

И если мне теперь случается порой

Попозже, Паулин, зайти в ее покой.

Она уже в слезах, и с нею я вздыхаю,

И слезы на ее ресницах осушаю.

Все то, что придает любви такую власть:

Упреки нежные, немеркнущую страсть,

Стремленье нравиться, бесхитростность прямую,

Блеск, прелесть, смелость - все всегда в ней нахожу я.

Пять лет я каждый день {26} в покои к ней вхожу

И словно в первый раз на милую гляжу.

Закончим разговор. Признаюсь, друг, тебе я:

Чем больше думаю, тем становлюсь слабее.

О боги, что сказать я должен ей сейчас?

Довольно! Пусть удар скорей падет на нас.

Есть долг, и я пойду стезей его отважно,

А выживу иль нет - не так уж это важно.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Тит, Паулин, Рутилий.

Рутилий

Царица жалует, мой господин, к тебе.

Тит

Ах, Паулин!

Паулин

Так что ж? Слабеешь ты в борьбе?

Что решено тобой - должно осуществиться.

Пора!

Тит

Да, да, ты прав. Пускай войдет царица.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Тит, Береника, Паулин, Фойника.

Береника

Надеюсь, ты простишь меня, властитель мой,

За то, что мне пришлось нарушить твой покой.

Но коль дивится двор, какой мне жребий выпал,

Какими ты меня щедротами осыпал,

Могу ли, от всего и всех отчуждена,

В такой счастливый час молчать лишь я одна?

Позволь же мне сказать здесь, перед другом Тита

(Я знаю, от него о нас ничто не скрыто):

Окончен траур твой, и снят любой запрет,

А все-таки тебя со мною рядом нет.

Слыхала я, что мне венец сулишь ты новый,

Но за день от тебя не слышала ни слова.

Иль цезарь думает, что лишь сенату он