– Нужно было сразу арестовать мерзавца и выдать американцам, – жестко произнес Ермакович, – а не ждать, когда он получит паспорт еще какой-нибудь страны. А ты, Миша, слышал о нем?

– Нет. Но я слышал другую фамилию.

– Хортакиса? – посмотрел в свои записи Ермакович.

– Да. Он приезжал к нам в Донецк. Я запомнил его фамилию, потому что со мной в армии служил парень-грек с такой же фамилией.

– Не может быть, – нахмурился Виктор Викторович. – Я про такого никогда не слышал. И никогда с ним не встречался…

– Встречались, – возразил Кольчугин. – Он приезжал к нам на форум два года назад. С делегацией из Греции. Мы тогда принимали греческих бизнесменов. Он еще попросил разрешения с вами сфотографироваться…

Наступило неприятное молчание.

– И ты знал, что он жулик? – строго уточнил Ермакович.

– Он приезжал как бизнесмен, – ответил Кольчугин. – Мы тогда пригласили много разных специалистов из Европы. Он был среди них…

– А теперь его убили в компании с известным аферистом, находящимся в международном розыске, и с двумя нашими сотрудниками, – подвел итог Ермакович. – Надо же, неизвестный бизнесмен, который успел побывать у нас в Донецке и даже со мной сфотографироваться. Правильно?

– Да.

– Ты понимаешь, что это значит? Значит, я принимаю афериста у себя в Донецке, а потом он встречается в Киеве с другими жуликами, среди которых и ответственные сотрудники аппарата совета министров. Как это называется?

Кольчугин и Пархоменко подавленно молчали.

– Нужно провести тщательное расследование и уточнить, что именно связывало наших людей с этими греками, – заявила Пархоменко. – Вы можете дать указание министру внутренних дел, чтобы он взял под особый контроль расследование этих убийств. И проверил фотографию – может, это действительно фотомонтаж.

– И все газеты напишут, что премьер-министр проявил личную заинтересованность, – заметил Кольчугин. – Нам нельзя так глупо подставляться. В нашем МВД полно всяких болтунов. Как только Виктор Викторович даст указание министру, об этом тут же узнают сотрудники министерства, а потом и журналисты. Необходимо узнать про возможные связи наших чиновников с этими бандитами, но при этом не должно быть никакой личной заинтересованности, иначе всплывет та самая фотография.

– Ты уверен, что была фотография? – уточнил Ермакович.

– Я помню, что мы делали общие фотографии и он фотографировался вместе с нами.

– Кто снимал?

– Не помню. Кажется, был и наш фотограф, и ихний.

– И теперь эти снимки могут появиться в газетах? – вмешалась Ольга Павловна.

– Да, – кивнул Кольчугин, опустив голову, словно был в чем-то виноват.

Ермакович посмотрел на него, потом на Пархоменко.

– Я уже привык, что про меня пишут всякие глупости. Но теперь начнут марать и все наше правительство. Вам нужно проверить всю деятельность погибших. И установить, почему они оказались в такой гнусной компании.

– Мне понадобится разрешение министра финансов.

– Считайте, что вы его уже получили. Я ему позвоню. А ты, Миша, завтра же отправляйся в Донецк. Надо проверить, какие связи были у этого Хортакиса в Донецке. Узнай, у кого из наших могли остаться фотографии. У нас ведь все время работал этот маленький фотограф, как его звали? Кажется, Василий Григоренко?

– Да, – Кольчугин сумел не улыбнуться, – только он не совсем маленький. Обычного среднего роста. Просто на вашем фоне…

– Ладно, – отмахнулся Ермакович. – Найди Григоренко и узнай, где негативы, фотографии. А насчет Хортакиса, я думаю, тебе лучше ничего не узнавать. Это дело нужно поручить профессионалу, который все выяснит. У нас есть такой человек в Донецке?

Оба помощника улыбнулись. Они не сомневались, кого именно назовет Ермакович. Хотя, по большому счету, знали, что в Донецке их патрон может опереться на большинство жителей города, которые считают его своим человеком, командированным в столицу.

– Правильно, – кивнул им Виктор Викторович. – Найдете Николая Кравченко и скажете, что это моя просьба. Я ему позвоню…

– Нет, – возразил Кольчугин. – Вы же знаете, что телефоны могут прослушиваться. Если смогли прослушать даже президента…

– Тьфу! – разозлился Ермакович. – Пусть слушают. Я ничего дурного не совершал.

– Извините, Виктор Викторович, – проговорила Пархоменко, – вы не просто премьер-министр. На сегодняшний день вы единственный реальный кандидат от власти в президенты. И единственная возможная вам альтернатива – Мищенко. Поэтому мы готовы к тому, что против вас могут быть использованы любые методы. В том числе и самые недопустимые. У вас слишком много недоброжелателей. И необязательно, что все они только сторонники Мищенко. Французы говорят: «Предают только свои».