От меня он ушел, прилично набравшись. И выпил немало, и решил все свои проблемы. Получил за свою фирму два с половиной миллиона в акциях «Синклера». С условием, что мы выплачиваем его долг.

А вскоре включилась и селекторная связь.

После завершения всех формальностей Сэм взял трубку.

— Хочу тебя поблагодарить.

— Это ни к чему. Используй деньги с толком, и ты получишь свои акции.

— Использую, можешь не беспокоиться. Новый год действительно будет счастливым.

Только тут я вспомнил, что до Нового года осталось лишь несколько часов.

Идти никуда не хотелось. Да и шумные сборища давно уже не привлекали меня. Я вымотался донельзя, а потому решил вернуться в отель, принять горячую ванну, заказать обед в номер, посмотреть телевизор и лечь спать. Но одну ошибку я допустил. Мне не следовало включать телевизор.

Новогодние передачи вызывают ностальгию. Я начал пить. К десяти вечера бутылка виски опустела, и я забрался в постель.

Но спиртное, наоборот, взбодрило меня. Сон не шел. Я ворочался и ворочался чуть ли не до полуночи.

А без пяти двенадцать в дверь моего бунгало позвонили. Я, естественно, и не подумал открывать, полагая, что кто-то зашел ко мне по ошибке, но звонок продолжал трезвонить.

Наконец я поднялся, накинул халат, направился к двери, распахнул ее, готовый отлаять любого, кто окажется за ней.

Она стояла, испуганно глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Я боялась, что не успею вовремя. С Новым годом!

Я раскрыл объятья, и она приникла к моей груди.

Я перекатился на бок и посмотрел на нее. Она открыла глаза.

— Доброе утро.

Она улыбнулась.

— С новым, 1965 годом.

Я поцеловал ее.

— С Новым годом, — снял телефонную трубку, попросил соединить меня с бюро обслуживания. — Что ты будешь на завтрак?

Она скорчила гримаску.

— Только кофе.

— А я голоден, как волк, — и заказал все, что положено.

— Ты же не сможешь все это съесть, — изумленно воскликнула она.

— Это еще вопрос, — я перекатился на нее, вдавив в постель всем своим весом.

Она обняла меня за шею, притянула к себе. Рот ее пах свежестью.

— Что бы ты делал, если б я не пришла?

— Ничего. Пребывал бы в одиночестве.

Она прижалась губами к моей щеке, так что я едва расслышал ее слова.

— Мне так хорошо. Мне тепло, меня любят, — она отстранилась, заглянула в мои глаза. — И такое ощущение, что твой молодец все еще во мне.

— Будешь говорить об этом, придется начать все сначала.

— Меня этим не запугаешь, — она улыбнулась. — Мне понравилось.

Я уже начал целовать ее, когда зазвонил дверной звонок.

— Черт, — выругался я.

Она выскользнула из кровати.

— Ты же хотел есть, — и двинулась к ванной.

Я позвал ее. Она остановилась, оглянулась.

— Ты прекрасна. Знаешь об этом?

Она рассмеялась.

— Иди, принимай свой завтрак. Я не хочу нести ответственность за твою голодную смерть.

Я надел халат, пошел к двери. И пил апельсиновый сок еще до того, как официант снял розовое покрывало с сервировочного столика.

Когда она вышла из спальни, в полотенце, с мокрыми волосами, я уже почти расправился с яичницей. Посмотрел на нее с набитым ртом, рукой указал на стул напротив.

Она села, налила себе кофе и молчала, пока я не опустошил последнюю тарелку.

— Ты, однако, все съел, — прокомментировала она мои успехи.

— Я же сказал, что проголодался. Теперь мне куда как лучше.

Она поднесла ко рту чашечку кофе.

Я встал, подошел к окну, поднял жалюзи.

Комнату залил солнечный свет.

— Погода чудесная, а впереди еще три выходных.

Может куда-нибудь слетаем?

— Куда?

— В Палм-Спрингс.

— Слишком скучно.

— В Лас-Вегас?

— Слишком много людей.

— А как насчет океана? Мы можем поехать в Ла Джоллу. Арендовать яхту.

— У меня начинается морская болезнь от одного взгляда на волны.

— Так чего же ты хочешь?

— Почему мы должны куда-то ехать? — она улыбнулась. — Почему не можем остаться здесь и любить друг друга?

— Пожалуй, лучшего варианта не найти. Ладно, раз ты этого хочешь, давай быстренько одеваться.