Я кивнул. Седина как-то по-особенному сочеталась с моими глазами. Я по-прежнему выглядел молодо, но уже не таким молодым.

— Ладно, — я направился к двери. — Пора на соляные копи.

— Подожди, — остановил меня Джек, протянул мне обтянутую кожей книгу. — А это ты с собой не берешь?

Я улыбнулся.

— Обижаете, учитель. На экзамен шпаргалки брать запрещено.

В одном я ошибся. Мой этаж не был полным двойником этажа Синклера. Его зал для заседаний куда как превосходил мой по размерам. За столом могло усесться двадцать восемь человек. Я медленно обошел стол, пожимая руку каждому, пытаясь увязать их фамилии с прочитанным прошлой ночью. И таки увязал. Память моя оказалась лучше, чем я думал.

И они встретили меня, как профессионалы. Я ощущал на себе их изучающие взгляды, но все лица оставались бесстрастными. Они не выражали ни малейшего желания поделиться со мной своими истинными чувствами.

Десять минут спустя Синклер покинул нас, сказав на прощание, что знакомиться лучше в непринужденной обстановке, без начальства. И ушел вместе с Ритчи.

Тишина так сгустилась, что ее можно было резать ножом. Я сидел один во главе стола. На вершине. Один, ибо двоим места там не было.

Я обвел взглядом собравшихся. Как это ни странно, но седина помогла им принять меня за равного. Заговорил я нарочито тихим голосом, чтобы им пришлось напрягать слух.

— Вы гадаете, кто я такой, я думаю, с кем меня свела жизнь. Друг друга мы практически не знаем. Но в ближайшие несколько месяцев все прояснится. Некоторым из вас я понравлюсь, кому-то — нет. Не в этом суть. Главное в том, что «Синклер ти-ви» покинет злосчастное четвертое место в рейтинге телекомпаний. Рейтинг — вот основа основ. Стандарт, по которому я буду мерить вас, а вы — меня.

Я выдержал паузу. Все взгляды скрестились на мне.

— В Вашингтоне новый президент, входя в Белый Дом, получает право формировать свою администрацию.

Мне это нравится. Это и есть настоящая демократия.

Я почувствовал, как они внутренне сжались. Разговор затронул жизненно важную проблему.

— Я ожидаю от каждого из вас заявления об уходе по собственному желанию с тридцать первого января. Они должны лежать у меня на столе завтра утром.

По залу заседаний пролетел вздох облегчения. Они поняли, что если их и выбросят на улицу, то не сразу.

Я встал.

— Мой секретарь готовит распорядок наших личных встреч. В ближайшие несколько дней я переговорю с глазу на глаз с каждым, и мы обсудим трудности, с которыми сталкиваются подчиненные вам отделы. Благодарю вас, господа, — и с тем вернулся к себе.

Буря разразилась десять минут спустя. Синклер в ярости ворвался в мой кабинет.

— Вы всех уволили! Кто, по-вашему, будет работать?

Вы один? Даже вам это не под силу.

Я улыбнулся, не поднимаясь из-за стола.

— Боги спускаются с Олимпа.

Он недоуменно уставился на меня.

— О чем вы?

— Мне говорили, что вы никогда не появляетесь на нижних этажах, — заулыбался и он, а я продолжил:

— Давайте поставим точки над «i». Я никого не увольнял.

Лишь попросил заявления об уходе по собственному желанию с конца января.

Он хохотнул.

— Это их подбодрит.

— Я, собственно, и ставил перед собой такою задачу.

— Вы ведете жесткую игру.

— Иначе нельзя. Я действительно хочу, чтобы наша телекомпания выдвинулась на первые роли.

— Ладно, — поколебавшись, промолвил он. — Вы — командир, вам и решать, что надо делать, — он взглянул на часы. — Ленч на двадцать первом этаже. Я хочу, чтобы вы познакомились с членами совета директоров. И попросил нашего пресс-секретаря в пятницу организовать для вас встречу с журналистами.

— На ленч я приду, но с пятницей ничего не получится, — ответил я. — Меня здесь не будет, — я дал ему время осмыслить мои слова. — Пресс-конференцию проведем, когда появятся результаты. А пока их нет.

— И где же вы будете?

— В Лос-Анджелесе.

— Какого черта вас несет в такую даль, когда здесь полно дел?

Я встретился с ним взглядом.

— Я попытаюсь вернуть нам «Субботнее шоу».

— Мой отец с тобой? — спросила она, едва я вошел в палату.

Я покачал головой.

— Но ты приехал в его машине, — тон прокурора.

Я посмотрел на нее. Одета и готова к отъезду. Упакованный чемодан посреди палаты. Впрочем, она не собиралась поднимать его.