— Сумасшедшая ночь.

Стив кивнул.

Остановился у стола Эрни Бранчмен, высокий, представительный, в белом смокинге.

— Поздравляю, Сэм.

— Поздравляй себя, Эрни, сукин ты сын! — проорал в ответ Сэм. — И благодари Бога, что тебе хватило ума дать мне тот аванс.

Эрни вновь улыбнулся, на этот раз лишь краешками губ, поклонился и отошел.

— Сэм, — упрекнула мужа Дениз, — ну зачем же так грубо.

— Да пошел он в задницу! Деньги-то он мне дал лишь потому, что сообразил, где можно получить прибыль.

Он навис над столом и начал расставлять перед собой «Оскаров», словно оловянных солдатиков.

— Вы только посмотрите. Целых пять, — глаза его затуманились. — Вы знаете, что это означает? Каждая статуэтка равнозначна миллиону долларов в кассе. Пять миллионов долларов. — Сэм оглядел стол. — Теперь никто не будет считать меня глупцом. Или помыкать мною.

Теперь я ничем не хуже их. У меня лучшая пьеса на Бродвее. У меня книга, идущая первой в списке бестселлеров. И вот, лучший фильм в мире. Я уже не тот Сэм Бенджамин, который промышляет по мелочам. Я — СЭМ БЕНДЖАМИН, номер один в кинобизнесе. И никому не позволено указывать мне. Знаете, что я сделаю завтра?

Сидящие за столом выжидательно смотрели на него.

— Знаете, что я сделаю? Выставлю фильм на торги. И отдам телекомпании, которая больше даст. Они заплатят мне миллион долларов за право показать фильм через пять лет.

И воинственно глянул на Стива.

Тот промолчал, но заговорил Джек.

— Я думал, ты договорился о телепоказе со Стивом.

— Дружба — одно, бизнес — совсем другое, — Сэм все еще смотрел на Стива. — Фильм стоит миллион долларов.

Не так ли, Стив?

Тут все взгляды скрестились на Гонте. Не сводя серых глаз с лица Бенджамина, Стив медленно кивнул.

— Полагаю, ты прав, Сэм.

— И ты заплатишь мне за него миллион долларов?

— Нет, — ровным голосом ответил Стив. — Я заплачу тебе оговоренную ранее сумму. Не больше. И не меньше.

Сэм долго смотрел на него. Потом улыбнулся.

— Это справедливо, — он глубоко вдохнул. — Не хотелось бы мне играть против тебя в покер, — он встал. Повернулся к Дениз. — Отведи меня домой. Мама. Я пьян.

Джек проводил их взглядом, потом наклонился к Стиву.

— Каков мерзавец. Думал, что ему это сойдет.

Она выскользнула из кровати, словно кошка. Только что теплая и мурлыкающая, она лежала рядом, а мгновение спустя, словно животное, почувствовавшее опасность, она уже стояла у двери на террасу, выглядывая из-за портьеры.

Я перекатился на живот.

— Возвращайся в постель, Блондиночка.

Она не шевельнулась.

— К тебе гость. Вышагивает у ворот гаража. Коротышка какой-то.

— Отойди от окна, он и уедет.

— Может, он — какая-то шишка? Приехал на серебристом «роллсе».

Я посмотрел на нее. Длинные белокурые волосы, синие глаза, полные груди с крошечными сосками, треугольник золотистого пушка. И сдался.

— Почему бы тебе не пригласить его сюда?

— Это мысль, — Блондиночка выступила из-за портьеры на террасу. — Эй! — закричала она и взмахнула рукой. — Идите сюда.

На это стоило посмотреть. Я поднялся с кровати, подошел к двери. Одного взгляда на автомобиль хватило, чтобы понять, кто к нам пожаловал. Визит этот означал, что Сэм Бенджамин не сдался. Он прислал специалиста по уговорам. Возможно, лучшего в мире.

Дейва Даймонда, банкира, живущего по соседству. По соседству для тех, кто мог иметь дом стоимостью от миллиона. Для остальных он был президентом Ассоциации банков Калифорнии.

Блондиночка позвала вновь, и он повернулся. На мгновение остолбенел с отвалившейся челюстью. Затем бросился к автомобилю, нырнул в кабину. Развернул «ролле» и погнал к шоссе.

Когда он проезжал мимо террасы, я наклонился над парапетом.

— В чем дело, Дейв? — крикнул я. — Ты никогда не видел голой девушки?

«Ролле» остановился в визге тормозов. Даймонд высунул голову в окно.

— Что вы там делаете, черт побери?

— Загораем.

— Вы сошли с ума. Днем. Копы вас арестуют.

— Ночью загорать нельзя, — растолковал я ему. — Поднимайся сюда, составь нам компанию.

— Мои клиенты не поймут, если меня арестуют за появление на людях голышом.