– То, что ты не платил ей, еще не значит….

– Помолчи, – перебил его Этан. – Когда-то я тоже так думал. Думал, что секс – одна мерзость и грязь. И удовлетворение животных инстинктов.

Но все обстоит не так просто…

Этан вспомнил, как надеялся, что кто-то другой будет объяснять все это парню.., не скоро, когда придет время. А оказалось, что время уже пришло и объяснять придется ему.

Он не смог бы говорить о сексе, подмигивая и ухмыляясь, как Кэм, или гладко и по-научному, как Филип. Его единственное оружие – искренность, и, дай бог, этого хватит.

– Секс можно сравнить, например, с едой. Просто утоляешь голод, и все. Иногда ты платишь за еду, иногда меняешь ее на что-то. И если ты даешь столько же, сколько берешь, то это справедливый обмен.

– Секс – это просто секс. А все украшательства только для того, чтобы книги и фильмы лучше продавались.

– Ты считаешь, будто это все, что происходит между Анной и Кэмом? – Сет дернул плечами, но призадумался. – Их связывает многое другое, кроме секса, на чем можно построить общую жизнь. Это не то, с чем вырос ты или с чем я провел первую часть своей жизни, – вот почему я могу говорить прямо.

Этан прижал пальцы к глазам.

– Когда другой человек тебе не безразличен, когда он – не просто привлекательное лицо или тело, когда тебя толкает на близость не только похоть, когда ты хочешь дать больше, чем взять, то все меняется. У меня ни с кем не было так, как с Грейс.

Сет пожал плечами и отвел глаза, но Этан успел увидеть боль, отразившуюся в глазах мальчика, исказившую его лицо.

– Я знаю, что ты неравнодушен к ней, что твои чувства – искренние и сильные, и очень важны для тебя. Может быть, ты хотел, чтобы она была совершенством, чтобы у нее не было плотских желаний, как у других женщин. Я думаю, ты хотел защищать ее, следить, чтобы никто ее не обидел. Поэтому я повторю тебе то, что как раз закончил говорить ей. Я ее люблю. Я никогда никого не любил, кроме нее.

Сет продолжал молча таращиться на болото. У него болело все: тело, душа, но больше всего его мучил стыд.

– Она тоже вас любит?

– Да. И черт меня побери, не пойму, за что. Сет знал, за что. Этан – сильный, надежный и совсем не воображала. Просто делает то, что надо делать, что правильно.

– Я хотел заботиться о ней, когда вырасту.

Вы, наверное, считаете меня идиотом.

– Нет. – Этану захотелось вдруг притянуть мальчишку к себе, но он знал, что лучше сейчас этого не делать. – Нет, я думаю, что это здорово.

Я горжусь тобой.

Сет быстро взглянул на Этана и тут же отвернулся.

– Ну, знаете, я вроде как люблю ее. Не то чтобы я хотел увидеть ее голой и все такое, – поспешно добавил он. – Просто…

– Я понимаю. – Этан прикусил кончик языка, подавляя смешок. Ему сразу стало легче, гораздо легче, чем после глотка ледяного пива в жаркий день. – Ты любишь ее, как сестру. Хочешь для нее всего самого лучшего.

– Да. – Сет вздохнул. – Да, наверное, так. Этан задумался, затем серьезно сказал:

– Любой сорвался бы, войдя в дом и увидев свою сестру с каким-то парнем.

– Я оскорбил ее. Я хотел ее оскорбить.

– Если хочешь наладить отношения, тебе придется извиниться.

– Вряд ли она теперь захочет со мной разговаривать, – удрученно произнес Сет.

– Она хотела побежать за тобой сама, а сейчас, я думаю, мечется по двору и сходит с ума.

Сет так судорожно втянул воздух, что вдох прозвучал как рыдание, и им обоим стало неловко.

– Я изводил Кэма, пока он не привез меня домой за бейсбольной рукавицей. И когда я…, когда я увидел вас там, это было, как будто я вернулся к Глории…

Туда, где секс – бизнес, безобразный, грязный бизнес.

– Трудно забыть все это или поверить, что может быть иначе, – осторожно сказал Этан. Со своими воспоминаниями он не справился до сих пор. – Только если любишь, секс становится правильным и чистым.

Сет шмыгнул носом, вытер глаза.

– Чертовы комары.

– Да, дерьмо.

– Я заслужил хорошую взбучку за все те гадости, что сказал.

– Ты прав. В следующий раз я обязательно тебя выпорю, а теперь пошли домой.

Этан встал, отряхнул джинсы и протянул руку. Сет посмотрел ему в глаза, увидел доброту, терпение, сочувствие – чувства, которые в своей прежней жизни встречал очень редко и презирал. Тогда презирал.

Сет автоматически вложил ладошку в широкую ладонь Этана и пошел с ним к тропинке.

– Почему вы не ударили меня сразу? «Бедный малыш, – подумал Этан, – слишком много ударов ты получил за свою короткую жизнь».

– Может, я боялся, что ты меня одолеешь.

Сет фыркнул и яростно замигал, пытаясь подавить снова подступившие к глазам слезы.