– Да ну их, в самом деле!
– проворчал Калинов.
– Не могут понять, что запретить проще всего... Разобраться труднее! Тем более, что сами во всем виноваты. Дети-то тут причем?

– Да уж, создали мы им жизнь!
– сказал Паркер, усаживаясь на скамейку рядом с Калиновым.

– Вот лучшие из них и пытаются сбежать от такой жизни, - сказал Калинов.
– Из тех же, кто не пытается, ничего и путного обычно не выходит. Так, щенки, которые привыкли ходить на поводке!

Паркер с интересом наблюдал за ним. Действительно, какой темперамент, какая порывистость! Что стало с Калиновым? Всего несколько дней с молодыми - и словно подменили человека.

– И ведь что интересно, - продолжал Калинов, - все это уже было.

– Как это было?
– поразился Паркер.

– Да-да, было. Не совсем, конечно, так... Но нечто в этом же роде. Такая же утрата веры, и в результате дети начинали заниматься поисками заменителей. Возникло детское пьянство, распространялась наркомания... Ничему нас история не учит!

Он замолчал, сжав пальцы так, что они хрустнули. Молчал и Паркер.

– Так чем же все-таки закончилось голосование?
– спросил Калинов.

– А чем же оно должно было кончиться?
– Паркер снова вскочил на ноги и маятником заметался перед Калиновым.
– Конечно же, ваше предложение победило! Слава богу, Совет состоит не из одних Нильсонов.

Калинов вдруг ощутил внутри пустоту. Ну вот и все, подумал он. Битва мнений окончена. Не надо больше готовить речей, подбирать аргументы и контраргументы. Фиктивный индекс не закроют! Победа!.. Только почему же мне так грустно?

Над городом повисло ласковое августовское солнце. По улицам сновали туда-сюда озабоченные сотрудники разных институтов, члены всяческих комиссий и советов, не замечающие ничего вокруг, кроме своей работы.

– Пойдемте к нам, Алекс, - сказал Паркер.
– Нам тоже нужны психологи. С вами всегда чертовски приятно работать.

– К сожалению, ничего не выйдет, Дин, - ответил Калинов.
– Полчаса назад я отправил в Комиссию просьбу вывести меня из состава Совета. Так что с психологией покончено...

Он вдруг замолчал. Паркеру показалось, что он напряженно прислушивается к чему-то внутри себя.

– Коллега!
– возмущенно сказал Паркер.
– Но ведь это похоже на бегство! Заварить такую кашу и... Кому же, как не вам, разгребать это болото?!

– Увы, Дин, - сказал Калинов, и было в его голосе что-то такое, что Паркер сразу понял: решение принято, и разубеждать Калинова бесполезно.

– Чем же вы собираетесь заниматься?

– Есть многое на свете, друг Горацио, - сказал Калинов, - что и не снилось нашим мудрецам... Разгребать болото можно и с другой стороны.

Теперь Паркер удивился твердости, которая прозвучала в голосе друга. Сказал - как отрезал! Ни капли сомнения.

– Не пора ли снимать дисивер, Алекс?
– спросил Паркер.
– Или вам понравилось ходить в семнадцатилетних юнцах?

– Саша!
– раздался вдруг сзади девичий голос.

Паркер обернулся. На мостике через Фонтанку стояла та самая девушка, которую он видел в записи с рекордера. Принцесса в зеленом платье...

Калинов встал и протянул Паркеру руку. Тот крепко пожал ее.

– Прощайте, коллега!
– сказал Калинов.
– Желаю вам удачи! Будем чистить болото с противоположных сторон... Я снял дисивер еще вчера вечером.

Паркер застыл на месте, открыв рот и забыв опустить руку. Калинов повернулся и побежал туда, где ждала его принцесса.

– Александр Петрович!
– крикнул Паркер, но Калинов его уже не слышал. Легкими прыжками он несся по улице к мосту, а худенькая девушка в зеленом платье бежала ему навстречу, и ветер развевал ее рыжие длинные волосы.

И тогда Паркер встал и пошел в противоположную сторону. Через несколько шагов он оглянулся. Калинов и девушка шли вдоль Фонтанки. Над ними с криком носились чайки. Девушка доверчиво прижималась к Калинову, а тот мужественно расправлял узкие юношеские плечи.