Калинов помрачнел.

– И когда предполагается собрать заседание?

– Если события пойдут теми же темпами, то нас с вами призовут к ответу не далее как послезавтра.

Успею, подумал Калинов, но завтра надо уходить пораньше, чтобы не перехватили.

– Ну а у вас-то, Алекс, какие новости?
– нетерпеливо сказал Паркер.

– Новости, новости, - пробормотал Калинов.
– В общем, это нечто вроде молодежного клуба. Состав, судя по всему, переменный и обновляющийся. Существует клуб уже несколько лет. По крайней мере, шесть...

– Сколько, сколько?
– удивился Паркер.
– И мы до сих пор ничего не знаем?!

– Дело в том, Дин, что они далеко не всякого пускают к себе. А взрослым и вообще дорога закрыта... Кстати, сегодня я был свидетелем, как изгнали одного молодого человека, и вы знаете, я не удивлюсь, если окажется, что они заблокировали его память.

– Вот уж действительно сказки бабушки Арины, - сказал Паркер.
– Да что они, волшебники, что ли?.. Где хоть их клуб-то находится?

Калинов налил себе еще чаю, собираясь с мыслями, повозил в чашке ложечкой, попробовал на вкус и, наконец, произнес:

– Увы, коллега, этого я не знаю. Во всяком случае, это не Земля. Более того, должен признаться, что мне совершенно непонятно материальное обеспечение всего того, что я там наблюдал. Ведь для таких трансформаций требуется бездна энергии. Перестановки декораций мгновений. Практически полное всемогущество!..

Он помолчал немного и продолжал:

– Знаете, Дин, какая мысль пришла мне в голову? Если даже мы закроем им возможность использования Транспортной Системы - я имею в виду фиктивный индекс - вряд ли эта мера поможет, Ведь в их мире нет джамп-кабин, и тем не менее...

Паркер покачал головой.

– Вы рассказываете удивительные вещи, Алекс!.. На чем же держится этот мир?

– А вы не наблюдали утечек энергии в Системе?

– Нет. Если бы такое случилось, мы бы уже давно зафиксировали этот индекс.

– Ну, тогда я просто не знаю, что и предполагать. Разве что все это существует за счет их нервной энергии. Или они таинственным образом выкачивают параллельную Вселенную.

Паркер нахмурился.

– Коллега, вы делаете сногсшибательные предположения.
– Он встал из кресла и прошелся по комнате.
– Если все так, то долг требует, чтобы мы подключили Совет по науке. Тут же нужна целая программа исследований...

– А вам хочется исполнять этот долг, Дин?
– перебил его Калинов.
– Только честно!

– Нет, Алекс! Если честно, то программа такая мне не по душе! Не люблю я, когда исследования проводят на людях, тем более на собственных детях. Слава богу, эти времена давно миновали.

– Ну так мы ничего никому и не скажем.
– Калинов подмигнул Паркеру.
– Правда?

– Правда, - сказал Паркер.
– Все равно никто не поверит.
– И он подмигнул Калинову.

Калинов вздохнул и сказал с грустью в голосе:

– Поверить-то поверят... Да и говорить об этом послезавтра придется.

– Ничего, коллега, отобьемся. В Совете хватает умных голов. Лучше скажите, что вы записали на этот раз. Дадите посмотреть на ваших суперлюдей?

– Прямо уж и суперлюдей, - проговорил Калинов.
– На Земле чудес пока что не наблюдалось!
– И вдруг неожиданно для себя он сказал: - А показывать-то нечего! Забыл, понимаете ли, включить запись. До того ошалел от неожиданностей!..

Что это со мной, спросил он себя. Чего ради я соврал? Узнала бы Джина...

Он вдруг потерял всякий интерес к беседе. Паркер задал еще несколько вопросов, получил на них короткие, односложные ответы и понял, что настала пора уходить. Его слегка удивила внезапная замкнутость друга, но он и вида не подал, что задет этим.

Проводив Паркера до джамп-кабины, Калинов решил немного прогуляться перед сном.

Вечер был хорош до изумления. Редко удается метеорологам создать такую погоду. Небо на западе постепенно переходит через все цвета радуги от багрянца до темно-фиолетового. Над головой висят первые звезды. Не шелохнется на деревьях листва, недавно вымытая киберами-дворниками. И тишина такая, что, кажется, весь мир слышит твое дыхание.

Калинов шел по хранящему дневное тепло тирранитовому тротуару и улыбался.

Черт возьми, думал он. Неужели рядом с нами действительно рождаются суперлюди?! И кто?
– наши собственные дети! Когда они выросли из коротких штанишек? Никто из нас этого даже не заметил - так мы все заняты... А они убедились, что мы ими не интересуемся - ведь, наверное, не раз тыкались в нас теплыми носами, как кутята, - и стали искать себе подобных. И нашли. И создали Дримлэнд. Как протест против той жизни, которую мы им предоставили...