– Янош, должно, в подвале, - предположил Имре Буйдошо, - пойду-ка загляну к нему.

И Янчи остался один под густой кроной большой липы. Он хорошо знал это дерево: в пору цветения они с матерью собирали здесь липовый цвет для чая в обмен на свою наливную черешню. Тетушке Буйтор очень нравилась черешня Чанаки, она считала, что у них самая отменная черешня во всей округе.

– Гости пожаловали, Янош!
– услышал мальчик голос Имре Буйдошо.
– Ну-ка тащи бутылку пивка покрепче да обслужи нас!

Голос, отраженный стенами погреба, прозвучал гулко. Янчи однажды заглядывал вглубь: ух, ну и глубокий же погреб!

Имре Буйдошо вернулся быстро и не один. Рядом шел русоволосый мужчина с длинными висячими усами - это и был дядюшка Янош Буйтор, радушный хозяин и всеобщий любимец. Он соорудил возле своей корчмы площадку для игры в кегли, чтобы молодежь из деревни не ездила сорить деньгами в Кестхей.

Корчмарь нес в руках две бутылки пива для Имре Буйдошо. Янчи поприветствовал хозяина как положено,

– Во веки веков, аминь, малыш. Ну что, никто пока не залез в мою корчму?

Он вытащил из кармана огромный ключ, дверь со скрипом распахнулась настежь. Все трое вошли внутрь.

Корчмарь поставил бутылки на столик в углу. Имре Буйдошо сразу же плюхнулся на стул - поближе к выпивке.

– И дал бы нам еще большой стакан газировки, да с малиновым сиропом, сказал он.

– Сей момент.

Янчи с жадностью смотрел, как готовится напиток. Наконец корчмарь подал высокий стакан с пенящейся жидкостью, но поставил его не перед Янчи, а пододвинул Имре Буйдошо.

Тот удивленно отпрянул от стола.

– Это не для меня, Янош.

– Разве не ты газировку заказывал?

– Я, но не для себя, а для этого мальчугана.

– Тогда выражайся яснее. Стало быть, пиво я подал не для маленького Чанаки?

Имре Буйдошо расхохотался.

– Эх, язви тя в душу! Ты, видать, никогда не изменишься.

На лице корчмаря не было и тени улыбки.

– С чего бы это я должен меняться? Мне и так хорошо живется.

С этими словами он направился к двери.

– Пей себе на здоровье, а я в огород пошел. Я там гусениц рассаживаю по капусте. Они ее больше любят, чем я.

Имре Буйдошо знай себе качал головой и трясся от смеха, но при этом не забывал пополнять бокал черным пивом.

– Ну, твое здоровье, возничий.

Они чокнулись. Янчи пересохшим от жажды ртом жадно глотал газированную воду. Буйдошо потягивал пиво.

– Расскажи-ка мне, дружок, как ты собираешься наняться в возчики?

– Нашел бы какого-нибудь богатея, кому возчик требуется.

– В разгар-то лета? Янчи! Да об эту пору каждый хозяин успевает возчиком обзавестись. А у кого нет возчика, того и тебе надо стороной обходить.

– А вдруг у кого-нибудь недавно умер возчик?

Имре Буйдошо задумался.

– Возчик никогда в страду не умирает. Разве только его ножом пырнут из-за какой-нибудь бабенки.

Они сидели, усталые, в прохладном помещении. Лучи солнца сюда не проникали: оба окна были закрыты густой кроной огромной раскидистой липы. Не верилось, что под сводами этого зала происходили ужасные драки, о которых потом неделями судачили в округе. Казалось, не сыскать более мирного местечка на всем белом свете. Как приятно посиживать здесь на пару с дядей Буйдошо, смотреть в его улыбающееся лицо с ясными карими, чуть прищуренными глазами. Вот бы здорово было, если бы вдруг выяснилось, что они родственники, подумалось Янчи.

Дядя Имре залез в карман своего жилета, вытащил оттуда часы, щелкнул крышкой.

– Ну-ка, Янчи, скажи мне, который час!

Мальчик бросил взгляд на циферблат и тут же ответил:

– Сейчас будет одиннадцать.

– Сейчас - это не ответ. Один человек сказал так, а его и до сих пор ждут. Через сколько минут, сынок? Мне желательно знать в точности.

Янчи подсунул ладонь под часы и низко склонился над ними.

– Можно я черточки посчитаю?

– Часы перед тобой, считай на здоровье.

Янчи начал отсчет от цифры двенадцать и пошел против движения часовой стрелки, вскоре он добрался до большой, минутной.

– Через семь минут будет одиннадцать, - решительно проговорил он.

Имре Буйдошо взял часы в левую руку, а правую положил Янчи на голову.

– Молодчина, малыш Чанаки! Через семь минут - одиннадцать, точно. И малый с такой головой собирается в возчики податься? Выходит, нашему брату только в возчики дорога, а о должности уездного судьи и не помышляй? Не будь тебя рядом, я бы сказал пару крепких словечек.