Дроу рассердилась.

– Я умею плавать.

– Если тебе встретится русалка, ты научишься тонуть, – парировал он. – В реке живут духи воды. Говорят, это души утонувших девушек, может, так оно и есть. Иногда они нападают осторожно, но бывает и так, что цепляются за живых, словно вспомнив свой последний страх, и утаскивают их за собой под воду.

– И ты в любом случае покойник, – заключила Лириэль и посмотрела на темнеющую воду с уважением.

– Еще было бы хорошо не выходить из круга света от костра, – добавил он.

Дроу коротко кивнула.

– Я покараулю первой. Благодаря эльфийке я выспалась на десять дней вперед.

– Благодаря эльфийке ты жива, – заметил он.

Лириэль задумалась.

– Зачем ей было утруждаться?

– Честь? Порядочность?

– Непохоже, ~ заявила дроу. – Я вполне допускаю, что она и честная, и порядочная, но у нее должна была быть причина сделать то, что она сделала. Причина есть всегда.

В животе Лириэль заурчало. Она была голодна, словно не ела добрых десять дней, хотя на самом деле – всего два.

– Пошли на охоту. – Она поднялась и вытащила из-за пояса пару метательных ножей.

Они успели сделать по лесу всего несколько шагов, как Лириэль заметила кролика, выскочившего из-под корней огромного поваленного дерева. Зверек был далековато для точного броска, но, похоже, не спешил убегать от норы. Дроу занесла руку с ножом и начала красться вперед.

И снова Фиодор схватил ее за руку и жестом велел подождать. Он откупорил флягу с джуилдом и сделал большой глоток.

Глаза Лириэль от изумления округлились.

– Вызывать боевую ярость ради кролика? А как охотятся на рашемаарских белок – с демонами?

– Проверь этого кролика на скрытую магию, – посоветовал он и принялся произносить молитву, призывающую ярость берсерка.

Она быстро произнесла заклинание, проявляющее тайную магию. Мягкое свечение разлилось вокруг кролика. Он поводил головой, подергивал, длинными ушами, пытаясь определить источник шума. Зверек запрыгал прямо к ним, с каждым скачком увеличиваясь в размерах. За несколько мгновений он изменился совершенно.

Огромная ужасная тварь враскачку приближалась к ним самым странным аллюром, какой Лириэль доводилось видеть; У существа было две ноги, но сильные руки его свисали до земли, и оно пользовалось ими, отталкиваясь в странном подобии галопа. Монстр был покрыт тусклой серой шерстью, мордой напоминая орка – с таким же вздернутым носом и торчащими наружу большими нижними клыками. Самыми необычными были большущие черные глаза – но не два, а целое множество, они опоясывали всю голову существа, словно гигантские четки из обсидиана.

Фиодор поднял дубинку и кинулся навстречу существу. Он нырнул, уходя от свирепого замаха, и, сделав выпад, ткнул своим оружием снизу вверх, точно мечом.

Дубинка из топляка врезалась в морду чудовища. Оно выругалось по-человечески, выплюнуло несколько острых пожелтелых зубов и снова замахнулось. На этот раз Фиодор закрылся дубинкой. Кость ударилась о дерево с сухим треском, эхом раскатившимся по воздуху. Лириэль вздрогнула, она была уверена, что оружие берсерка разлетелось на куски.

Существо запрыгало прочь, одна из его рук беспомощно висела. Опасность исчезла, а с ней и ярость берсерка. Фиодор снова стал самим собой и зашатался.

Лириэль кинулась к нему, взяла дубинку из вялой руки и заставила опуститься на траву. Он принял протянутый ею мех и начал жадно пить затхлую воду.

– Как ты узнал? – удивленно спросила она. Он утер рот тыльной стороной ладони и показал на упавшее дерево.

– Видишь, под вывернутыми корнями образовалась пещера? Она слишком большая для целого выводка кроликов. В таких местах селятся утраки.

– Значит, это меняющий облик. Но заклинание должно было показать его истинный вид.

– Не для утраки. Обычные заклинания, обращенные к ним, не показывают ничего, кроме присутствия магии.

Лириэль подтянула колени к груди и обхватила их руками.

– Что ж, понятно, что для охоты ты не в форме. Грибы здесь собирать не опасно?

– Если знаешь, какие. В здешних лесах полно смертельно опасных грибов. Некоторые не убьют тебя, но навеют странные и ужасные сны. Лучше сегодня посидим на сухом пайке. – Он достал из мешка полоски сушеного мяса, обвалянного в чем-то похожем на ягоды и травы.