Когда пришло время ложиться спать, дети – в зависимости от возраста – кто раньше, кто позже отправились в спальню. Последним лег я. Долго лежал без сна, но Джинни так и не подошла. А потом я заснул.

В воскресенье мы встали позже обычного. Нет, мы не пали духом, но понимание, что дел невпроворот и начинать надо немедленно, сидело занозой в мозгу. Вошла Валерия, Свартальф – за ней по пятам. Когда дочь увидела нас, клюющих носами над чашками кофе, то остановилась. Кот не упустил возможности пошипеть на Эдгара, который тут же развернулся к нему хвостом.

– Доброе утро, – хором сказали мы с Джинни.

Голубые глаза с минуту пристально изучали нас, потом девочка спохватилась и поздоровалась в стиле прежнего счастливого детства:

– Салют, патриарх и матриарх! Чем угощают на шабаше?

– Боюсь, что ничем особенным, – ответила Джинни. – Каша, ТОСТы... Мы были заняты.

– Кашка-малашка? – Валерия воздела руки и издала восхищенный стон. Неужели с настоящими тостами и мармеладом? Да здравствует гурманизм!

Никакого сарказма, заметьте. Просто жизнерадостное настроение.

– Может, – быстро добавила она, – я поработаю поваром? В прошлый раз мои макароны и салат были ведь не так плохи, а? Если, конечно, вы перенесете повторную демонстрацию.

Джинни смогла ответить достойно – спокойно и любезно:

– Спасибо, дорогая. Это было бы очень кстати.

Я только кивнул и смахнул слезу. Наша дочь прекрасно знала, что нас невозможно подкупить или умаслить настолько, чтобы ей скосили срок отсидки дома. Так что предложение помочь было совершенно чистосердечным.

Вошел более-менее проснувшийся Бен.

– Эй, – сказал он, – если вы на сегодня ничего не планируете, могу я пойти к Дэнни Голдштейну? После завтрака. Могу просидеть там весь день.

Улыбка Джинни несколько привяла.

– А ты им еще не надоел? – медленно промолвила она.

Я понимал свою жену. Голдштейны не были узколобыми ортодоксами, но твердо придерживались консервативных позиций. Другими словами, они принимали обычную магию, но не выносили присутствия нелюдей. У нас жили двое помощников Джинни, плюс в запасе имелись заклятия, которые при необходимости открывали доступ немалой силе. У Голдштейнов этого не было. Однажды мы уже вступали в схватку с Врагом, когда демон похитил маленькую Вэл...

– Не, мам, все в порядке, – сказал мальчик. – Вчера-то я был дома, а они ходили в храм и ужинали всей семьей. Дэнни попросил принести Налоговую Страшилу. А еще он нашел наконечник от настоящей индейской стрелы, разве я не рассказывал?

Мы с Джинни перевели дух. Если нагонять на детей страх в таком раннем возрасте, ничего хорошего не выйдет. Кроме того, после освобождения Вэл из лап Зла – а с ней ничего страшного не случилось – подобную тактику наверняка занесли в разряд классических ошибок. По крайней мере, мне кажется, что бойкие и отважные дети быстрее учатся на ошибках, чем многие генералы и вся свора политиков. И пока мы не узнаем наверняка, что наши настоящие враги явились именно из Нижнего Континуума, лучше не поднимать панику. Мы не сомневались, что Враг знает о нашем деле, хотя до сих пор держится в тени.

Джинни чуть кивнула мне.

– Ладно, – сказал я, – можешь идти, но вернись к ужину. Нельзя так долго торчать в гостях.

Пусть даже Марта Голдштейн и приготовит на ужин знаменитого лосося в кисло-сладком соусе и сырные колобки.

Бен изобразил разочарование, но смирился, как и положено хорошему и внимательному сыну.

– Я пока посмотрю на мелочь, – вызвалась Вэл, – а то она может надеть платье шиворот-навыворот и причесать волосы как я не знаю кто.

Это был камешек в огород брата. Тот только пожал плечами и бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось: "Эти девчонки!"

Выпив кофе, Джинни завела меня в мастерскую и поставила защиту. Обычно в этой комнате царил сумрак из-за зарослей плюща за окном, но сегодня она была ярко освещена. Мерцали все колбы, кристаллы и талисманы. Панели на стенах сияли от разноцветных иероглифов и архаичных символов. Горели все светильники. Зеленые ветки дуба, терновника и ясеня, которые стояли в вазе, были воплощением жизни. Перламутровые глазки маленького деревянного тики блестели. И даже кожаные корешки старинных книг, казалось, мягко светились. Джинни тоже сияла изнутри. Я не удержался, сгреб жену в охапку и поцеловал. Ее волосы пахли летом.

– Эй, восьминогий Слейпнир, – усмехнулась жена. – У нас важное дело!

– Увы! – Я отпустил ее и огляделся. – Ну, где наш волшебный камень?

Она показала на сейф в углу. Я знал, что со среды его заклинали сорок раз. Понадобится очень сильное заклинание, чтобы хотя бы понять, что внутри находится что-то необычное. От днища сейфа, через дыру в полу, тянулась цепь до ножки кровати.

Любой непрофессионал, который попытается взломать замок, прежде повесится. Сегодня тут же красовалась и печать Соломона.