Когда я позвонил в грантский метлотель, оказалось, что Боб только что вернулся с десятимильной пробежки.

– Не поздновато ли для зарядки, а? – спросил я.

– Я поздно лег. Работал почти до полуночи. Да и погода позволяла. Сегодня не особенно жарко. – Он стянул промокшую от пота рубашку, открыв пеструю татуировку на теле. – Чем могу помочь, Стив?

– Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз.

– Ты же знаешь, я не могу рассказывать о деле, которое еще не закончено. Он осекся. – Если только ты не хочешь сообщить что-то новое.

– Может, да, а может, и нет. Тебе решать. Но тут замешаны личные мотивы.

Он заколебался.

– Если это о... Ты же знаешь, в делах чувства роли не играют. Я тут собирался заскочить в лабораторию и посмотреть, что там выжали из... наших находок.

– Ой, Боб, это подождет. Давай встретимся. Я закажу обед, если, конечно, твои начальники не посчитают это за взятку. "Дон Педро". Чили, чтобы Люциферу стало жарко. И чуточку "Два креста", чтоб подбавить святости.

– Э-э, спасибо. Я не сторонник плотного обеда, но... Ну, ладно, прилетай. Будем тут одни. Мой сосед по комнате уже отправился по делам. – Он заметил мою жену. – Привет, Джинни.

В голосе прозвучала нотка симпатии. А может, опасения?

Пока я летел, то приводил в порядок мысли и чувства, особенно совесть. Однажды мы уже обошли Боба, его агентство и все правительство Соединенных Штатов, когда отправились на поиски нашей Валерии-Виктрикс. И лишь счастливое возвращение спасло нас от репрессий: победителей, как известно, не судят. Но как мы рисковали! Ни я, ни Джинни не верили до конца, что неподготовленные, неорганизованные самоучки могут победить в битве со злом, словно дурацкие герои комиксов, разряженные в клоунские костюмы. Наши самовольные действия граничили с судом Линча. И все-таки я не собирался рассказывать Бобу о Балавадиве и аль-Банни, хотя эти сведения могли и пригодиться следствию. Бывают времена, когда человеку приходится самому принимать решения, верные или ошибочные, или свалить все на других и перестать называться свободным существом. Таким, как Джордж Вашингтон или Махатма Ганди.

Комната, где остановился Сверкающий Нож, была самой обычной и невыразительной. А сам он, сгрузивший одежду в шкаф, смотрелся здесь так же непривычно, как трубка мира на туалетном столике.

– Присаживайся, – сказал он, как только мы пожали друг другу руки. Я сел на стул. А Боб растянулся на одной из узких коек. Он пожирал меня черными глазищами, но не так, как Ромео Джульетту. – Ты хотел что-то рассказать?

– В основном спросить, – ответил я.

– Ты уже поморочил мне голову по телефону. Дело серьезное, и чем больше мы этим занимаемся, тем неприглядней оно становится. Так что не трать попусту свое и мое время, Стив.

– Хорошо, – холодно, в тон ему, согласился я. – Что вы имеете против Уилла Грейлока?

– Я уже сказал, – безо всякого выражения ответил Боб, – что не могу распространяться на эту тему. По разным причинам, одна из которых – говорить об этом еще рано. Необязательно все, кого расспрашивали, находятся под подозрением. Он может быть, например, свидетелем, сам того не осознавая. Раз пришел, то что ты хотел мне сказать?

– Что мы с женой знаем Уилла! Он брат Джинни и заботился о ней с самого детства, когда они осиротели. Боб, ты же нас знаешь. Неужели мы стали бы прикрывать преступника, который едва не погубил нас и угробил два года работы? Я не хочу, чтобы между нами было какое-то непонимание. Я говорю тебе, и дело не в родственных чувствах: Уилл Грейлок не мог совершить это преступление!

Поскольку Сверкающий Нож молчал, я добавил:

– Для начала; он никакой не колдун. Здесь живет недавно и даже не особо интересовался индейцами и их культурой. Когда же он успел бы познакомиться с Койотом?

– А никто этого не утверждает, – ответил Сверкающий Нож. – Раз уж на то пошло, так никто не обвиняет Койота и других местных Созданий, что за провалом стояли именно они. Может, стояли, а может, и нет. Мы знаем – "мы" включает и вас с Джинни, – что здесь замешаны азиатские Создания. Им помогал человек, бывавший в Твердыне. Уилл Грейлок ведет себя странновато, не находишь? Мы насторожились и начали проверять, насколько далеко заходит эта странность.

Боб помолчал, потом начал веско ронять слова:

– Не буду особо трепаться, потому что ты знаешь об этом больше моего, и я был бы рад, если бы ты поделился со мной. Но ведь Уилл довольно долго поддерживал связь с китайскими друзьями, коллегами и корреспондентами. Он несколько раз бывал в Китае и провел там немало времени. Он говорит по-китайски и хорошо подкован по истории, литературе и антропологии. А может, и демонологии?

Сверкающий Нож закончил разгромную речь более спокойным тоном:

– Я пересказываю тебе очевидные факты. Что ты можешь мне ответить?

– Да, он немного не в себе, и никто не может понять, что с ним такое. Но ведь он соглашается на всевозможные тесты, проверки и консультации. Ты считаешь, что больной человек попрется ночью в пустыню? Или что тихий, респектабельный ученый возьмется за какое-то кошмарное преступление? Для чего бы он понадобился преступникам, а? Великий боже, да в Твердыне полным-полно людей со связями с Китаем! Какие-то китайские журналисты, дипломаты и разные шишки сидели там целыми днями. Почему вы не следите за ними и их гидами?