– Что надо предпринять, чтобы ускорить возвращение наших архивов?

– Привлечь к проблеме максимум общественного внимания во всей Западной Европе. Мальчик, напечатавший эту статью, - он тронул журнал, - был у меня, но мало что понял: он увлекся политическими интригами, а судьба советских архивов осталась забытой. Теперь о второй позиции: я получил публикацию доктора Колера во "Фрайе Вельт". Это имеет прямо-таки непосредственное отношение к продолжающимся поискам Янтарной комнаты и других сокровищ советских картинных галерей и музеев, но вносит ряд взрывных коррективов.

Штайн вышел, вернулся с папкой, открыл се, достал сколотые журнальные листы:

– Это новая версия доктора Колера. Версия весьма интересна. Он утверждает, что какие-то таинственные грузы были вывезены из Кенигсберга не на судне "Густлоф", которое затонуло, не на "Бранденбурге", а на "Эмдене", благополучно добравшемся до Киля в январе 1945 года. Он связывает с судьбой Янтарной комнаты имя гауляйтера Восточной Пруссии Коха больше, чем Розенберга. Более того, судьбу янтарного сокровища доктор Колер связывает непосредственно с именем Гитлера. Почему? И наконец, он задает читателям журнала "Фрайе Вельт" вопрос: "Кто знает или был свидетелем передвижения машин швейцарского Красного Креста или же грузовиков со швейцарскими номерами, перевозивших таинственные ящики в Тюрингии и Саксонии в начале апреля 1945 года?" Почему именно там? Почему швейцарские машины? Серия новых загадок. Значит, версия захоронения Янтарной комнаты в шахте "Б" "Виттекинд" опровергается ученым из ГДР? Значит, он исключает возможность укрытия советских награбленных ценностей в Нижней Саксонии, в районе Фольприхаузен? Я полагаю, что вам необходимо лично обсудить с доктором Колером направление дальнейших поисков; ученый из Берлина, видимо, обладает интересными документами и своей концепцией...

...Из Гамбурга еду в Берлин.

Доктор Колер - лучеглаз, улыбчив, подвижен. Поскольку он читал мои книги, изданные в ГДР, и первую корреспонденцию о Георге Штайне, поскольку мы - т о в а р и щ и, он сразу же перешел на "ты", открыл папки факирским жестом и начал доставать "дела", иллюстрируя ими свой увлеченный рассказ:

– Вот, ознакомься с этим документом. Обрати особое внимание на пометку в нижнем правом углу страницы, тогда тебе станет понятна моя постановка вопроса об особой роли Гитлера в деле с культурным достоянием Советского Союза.

Читаю:

Начальнику штаба по политическим вопросам

Берлин, 12 сентября 1944 г.

ул. Принц Луи Фердинандштрассе, 2

Секретно

Верховный комиссар Украины разместил вывезенные из Киева и Харькова картины и предметы искусства в следующих местах в Восточной Пруссии:

1. Усадьба Риехау под Белау.

2. Господский дом в Айлденхофе. Владелец: граф Шверин.

Речь идет о 65 ящиках, содержание которых точно указано в приложении. Остальные приложения 20 ящиков, 57 портфелей и 1 рулон гравюр до сих пор не имеют инвентарных номеров. Среди картин имеется большое количество очень древних икон, произведений известных мастеров немецкой, голландской и итальянской школ XVI, XVII и XVIII столетий, а также работы лучших русских мастеров XVIII и XIX веков. В общей сложности в наличии имеются ценнейшие произведения из публичного украинского культурного наследия, которые даже при поверхностной оценке стоят многих миллионов. Кроме того, они, будучи единственным собранием произведений такого рода на немецкой территории, должны иметь большое этическое и культурно-политическое значение для любой группы, с которой рейх теперь или в будущем желает сотрудничать.

Согласно распоряжению рейхсканцелярии от 18.11.1940 г. представляется необходимым направить перечень указанного имущества фюреру. Прошу подписать прилагаемый проект.

ПРИМЕЧАНИЕ: предложено мною и партийной канцелярией

15. IX. 1944г. РОЗЕНБЕРГ.

Пометка:

Одобрено фюрером.

Доктор Колер объяснил:

– Понял? "Одобрено фюрером". Дело в том, что уже в 1938 году, сразу после оккупации нацистами Австрии, именно Гитлер начал подгребать под свое л и ч н о е ведение все дела, связанные с культурой и искусством. Именно тогда в нацистской бюрократической машине и появился термин "прерогатива фюрера" ("фюрер форбехальт"). Был издан его тайный приказ: "Все наиболее ценные произведения искусства должны быть сфотографированы и представлены на рассмотрение мне - я решу их дальнейшую судьбу". (Какой ужас, несостоявшийся художник был намерен по фотографиям решать судьбы картин Рафаэля и Рублева, Рембрандта и Феофана Грека, Тициана и Дюрера, Репина и Брюллова!) Следовательно, - продолжает доктор Колер, - я прошу тебя порекомендовать Георгу Штайну внимательно поискать следы Янтарной комнаты -- одного из чудес света - не только в архивах Розенберга, но и в документах рейхсканцелярии Гитлера, Бормана... Я выявил любопытный материал: когда гауляйтер оккупированного Перемышля п о с м е л не показать Гитлеру похищенные им из музея картины, его немедленно расстреляли в гестапо, без суда и следствия. Да, рейхсминистр "восточных территорий" Розенберг был отменным грабителем, но он стоял на третьей ступеньке лестницы, следом за фюрером и Герингом. Наиболее значительные ценности он передавал на рассмотрение фюрера, которого обуревала навязчивая идея создать "музей Гитлера" в Линце, собрав там самые уникальные картины из всех галереи мира. Так что внимание и еще раз внимание по отношению к архивному фонду Гитлера, гам могут быть следы...

– А почему ты особо выделил гауляйтера Восточной Пруссии Коха? Отчего ты связываешь его судьбу с поиском Янтарной комнаты? Почему вдруг появилась версия захоронения Янтарной комнаты в Саксонии или Тюрингии?

– Не исследовав п о в о р о т ы гитлеровской бюрократической машины, ответил доктор Колер, - не поняв все ее змеиные "изгибы", трудно заниматься судьбою похищенных нацистами произведений культуры. Получилось так, что в сорок четвертом году удары Красной Армии, с одной стороны, и взаимное подсиживание в гитлеровской верхушке - с другой, вознесли вверх злейшего врага Розенберга гауляйтера Восточной Пруссии и Украины "партайгеноссе" Эрика Коха. Именно его, Коха, - по явной подсказке Бормана, - и назначил Гитлер главным ответственным за создание "восточного вала" от Варшавы до Литвы. Почему его? Да потому, что Борман должен был в о з н е с т и врага Розенберга, ибо он замыслил прибрать к своим рукам не только картины Гитлера, но и все те ценности, которые были выкрадены в Советском Союзе. Для этого Борман ввел в свою хитрую комбинацию директора Дрезденской галереи профессора Поссе. Профессор знал все, связанное с картинами и скульптурами, - выдающийся специалист; причем знал он как те картины, которые предназначались для музея Гитлера (сам отбирал как-никак), так и те, которые были уже складированы в тайные розенберговские "депо" (так назывались склады в ряде замков и соляных шахт.
– Прим. Ю. С). Именно ему, Поссе, и была подброшена каким-то незаметным, м ы ш и н о г о цвета человеком идея о целесообразности объединения всех культурных сокровищ в одних руках. Борман, развивая эту идею (его же человеком и подброшенную Поссе), поставил вопрос: "А в чьих же руках надо все это объединить?" Ответ на провокационный вопрос предполагался однозначный: понятно, в руках "лучшего друга художников и скульпторов, великого фюрера германской нации Адольфа Гитлера". Здесь-то и возникает мой особый интерес к Коху. Дело в том, что он, создавая "восточный вал", был посвящен в тайну "запасной столицы рейха", которая была организована в конце сорок четвертого года в Тюрингии, с центром в Одруф. К началу 1945 года там было готово около сорока тысяч квартир для государственного, партийного и военного аппарата, было приведено в состояние "боевой готовности" множество замков, не тронутых авиацией союзников, были оборудованы комфортабельные бомбоубежища и спецсклады в сухих соляных и серебряных шахтах. Отвечал за создание этого объекта статс-секретарь Штуккарт, близкий друг Коха. Перевод фюрера в эту запасную крепость был запланирован Борманом и Геббельсом. Понятно, что именно там и должны были спрятать наиболее ценные сокровища Гитлера. Поэтому выявленные мною документы о Кохе и о его ценностях представляют интерес в поиске Янтарной комнаты. Дело в том, что на корабле "Эмден" из Кенигсберга помимо "ценностей Коха" были вывезены "национальные реликвии" третьего рейха: саркофаг маршала Гинденбурга, гробница Фридриха Великого, того, кстати, который и подарил Петру I Янтарную комнату, целый ряд уникальных музейных документов, принадлежащих университету.

Из Киля эти ценности были передислоцированы в Потсдам; я проследил их путь до Бернтероде, откуда они были переправлены в шахты "Пруссия" и "Саксония", спрятаны в штольнях и замурованы, а 9 апреля 1945 года открыты американцами, подняты наверх и вывезены из области, которая по Ялтинскому соглашению должна была стать советской зоной оккупации. Среди открытых американцами ящиков не было "ценностей Коха", хотя они были вывезены из Кенигсберга тоже на "Эмдене", оттуда же перевезены в Потсдам, хранились в Бернтероде, но затем пути их разошлись: саркофаг и гробница были опушены в шахты, а ящики Коха вместе с другими ценностями были передислоцированы в Веймар и спрятаны в подвал городского музея. Куда же они исчезли из Веймара? Если изучить военно-оперативные планы весны сорок пятого, то окажется, что вывезти эти сокровища можно было только по направлению к Саксонии - все остальные пути были отрезаны. Есть сведения, что именно в начале апреля было отмечено передвижение грузовиков швейцарского Красного Креста под охраной СС. Откуда швейцарские машины в рейхе? Кто их туда привез? Зачем? Была ли среди ящиков Коха, хранившихся в музее Веймара, Янтарная комната? С уверенностью ответить не могу. Однако могу сказать, что доктор Роде, отвечавший в Кенигсберге за Янтарную комнату, был отправлен руководством в срочную командировку в Саксонию в конце декабря 1944 года. Он пробыл там четыре дня. Два дня, проведенные им в Дрездене, мне известны чуть ли не по часам. Два дня вне Дрездена канули в темноту, полнейшая неизвестность, ни одного следа. Какие места в Саксонии он посещал? Видимо, шахты и штольни. Почему об этом ничего не известно? Да потому, что подземные хранилища в те годы были "высшим секретом рейха", знали о них единицы. Надо по крупицам собирать все сведения о штольнях, потому что был приказ гитлеровцев: взрывать шахты, чтобы не допустить перехода укрытых там сокровищ в руки союзников. Так, например, было в Австрии, в "депо" Альт Аусзее, возле Зальцбурга, принадлежавшем ведомству Розенберга: если бы не помощь австрийских партизан (и как мне кажется на основании ряда фактов безымянного советского разведчика, работавшего в РСХА.
– Ю. С), шахта была бы взорвана и все содержимое было бы навечно погребено под землею. (Важно бы поднять историю этого "депо", все содержимое которого досталось американским войскам, запросить военный архив США: кто производил опись поднятых из "депо" предметов, где они затем хранились, какова их последующая судьба?
– Прим. Ю.С.)

– Следовательно, - заключаю я, - ты полагаешь, что Янтарная комната и другие наши культурные сокровища были укрыты в Саксонии?

– Это - одна из версий, - ответил доктор Колер.
– Во-первых, в Саксонии все было готово к приему сокровищ; во-вторых, если мы получим неопровержимые доказательства, что Янтарная комната была вывезена из Кенигсберга именно на "Эмдене" вместе с реликвиями третьего рейха и "сокровищами Коха", складирована затем в Бернтероде и Веймаре, тогда возникает вопрос - зачем ее было увозить куда-то далеко, если именно там, в Саксонии, были готовы штольни для приема сокровищ?