...Вернувшись в Бюро, к себе в Лиссем, запросил Москву, есть ли какие-либо материалы о размерах нацистского грабежа в наших музеях, монастырях, библиотеках...

6

И снова еду к Штайну.

– Что ж, пойдем по порядку: судового журнала "Эмдена", где могла быть интересующая нас информация, нет в архивах. Однако капитан "Эмдена" жив. Я запросил "Союз офицеров ВМС", жду ответа, обещали дать адрес. Единственная надежда: капитан взял судовой журнал с собою. А там должны быть все записи, о Янтарной комнате в том числе, если, впрочем, ее загрузили вместе с реликвиями рейха, саркофагом Гинденбурга и ценностями гауляйтера Коха. Если же и у капитана нет журнала, то, значит, уже в сорок пятом году были включены особые силы НСДАП и СД, занимавшиеся "обрубыванием" всех концов, отвечавшие за сохранение тайн.

(Верное замечание. До сих пор, например, не объяснена таинственная смерть доктора Роде. Роде погиб накануне того дня, когда он и его жена решили рассказать советским властям все, что знали о судьбе Янтарной комнаты. Пора бы заново исследовать обстоятельства этой загадочной кончины, которая отчего-то считалась "самоубийством". А европейский корреспондент лондонской "Санди таймс" Энтони Тэрри привел показания некоего Зиимана из ФРГ о том, что его дядя, нацистский чиновник Франц Польцен, участвовавший якобы в транспортировке Янтарной комнаты, был убит одним из "неустановленных немцев" накануне прорыва Красной Армии, потому что "знал слишком много".)

– Теперь по второй позиции, - продолжил Штайн.
– Я уже успел поискать в фондах Гитлера и Бормана. Да, версия доктора Колера о "музее фюрера" интересна. Вот документы, которые мне удалось получить за это время, ознакомьтесь...

Глубокоуважаемый господин рейхсляйтер Борман!

Докладываю, что с 25 ноября по 4 декабря 1939 года я находился в Кракове и Варшаве, с тем чтобы выполнить данное мне поручение: составить доклад о видах и объемах конфискованных произведений искусства.

После этого я был в Вене, где продолжил проверку, прерванную в результате начала воины, конфискованных и укрытых произведений искусства.

К конфискованным в свое время коллекциям добавились еще и другие, например коллекция Бонди и польского графа Ланкоронского, которая содержит полотна итальянских художников раннего периода и античные скульптуры из мрамора.

В ближайшие недели эта работа должна быть закончена, что позволит мне в течение января отобрать наиболее ценные вещи для "музея в Линце".

Хайль Гитлер!

Преданный Вам профессор X. Поссе,

директор Дрезденской картинной галереи

Я посмотрел на Штайна:

– "Музей в Линце"? Значит, доктор Колер...

– Прав, - отрубил Штайн.
– Однако читайте дальше.

Лично рейхсляйтеру Мартину БОРМАНУ

Оберзальберг под Берхтесгаденом

Глубокоуважаемый господин рейхсляйтер!

Докладываю, что вчера, 23 марта 1941 года, я возвратился из 14-дневной поездки в Италию.

Благодаря подготовительной работе принца Филиппа фон Гессена стало возможным приобрести для фюрера около 25 картин, среди них: портрет неизвестного знатного мужчины (Тициан), великолепный двойной портрет (Тинторетго, 1562 г.), картины Морони, Зальвиати, Филиппо Мацолла, Макрино де Альбы; несколько полотен Строцци, Маратта, Кастиглионе, Амигони; портрет жены композитора Россини на фоне интерьера. В результате этих итальянских приобретений средства, предоставленные мне, оказались исчерпаны. Я уже обратился к господину рейхсминистру д-ру Ламмерсу с просьбой пополнить счет в посольстве Германии в Риме.

По пути я побывал в Мюнхене и посмотрел доставленные из Парижа великолепные полотна Рубенса, Ф. Хальса и так далее. В мое отсутствие в Мюнхен прибыл четвертый транспорт с 19 картинами, а также с тремя ящиками произведений искусств, полученных в Голландии из коллекции "Кёнигса". Картины после осмотра нашими реставраторами будут переправлены для "музея фюрера".

Хайль Гитлер!

Преданный Вам профессор X. Поссе.

Я спросил Штайна:

– Как вы прокомментируете слова "приобрести для фюрера"?

– Читайте, читайте, комментарии на десерт, - ответил он, хмыкнув.

Дрезден, 18 июня 1941 г.

Лично рейхсляйтеру Мартину БОРМАНУ

Берлин, Вильгельмштр., 64.

Глубокоуважаемый господин рейхсляйтер!

Докладываю, что 18.6.1941 г. я вернулся в Дрезден из очередной поездки в Италию, которую я предпринял также вместе с принцем Филиппом фон Гессеном.

Результат, как принц Филипп фон Гессен должен был вчера сообщить лично фюреру, весьма удовлетворительный.

К отправке в Дрезден готовы около 50 картин, которые фюрер частично видел на фотографиях.

Хайль Гитлер!

Профессор Поссе.

Дорогой партайгеноссе Гиммлер!

Картины и другие предметы искусства, собранные Гитлером для Линца, должны быть временно размещены в монастыре Кремсмюнстер.

Хайль Гитлер!

Ваш Борман.

Штайн дождался, когда я просмотрел все документы, и сказал:

– Версия доктора Колера о "музее фюрера" верна, спору нет. Грабеж русских и украинских музеев отличайся от грабежей в Италии лишь по форме: все эти римские "сделки" принца фон Гессена являются темнейшей аферой третьего рейха. Когда в 1975 году национальная галерея и учредительное общество прусского культурного наследия сделали выставку в Далемском музее в Западном Берлине, наследники бывшего владельца "палаццо Мосениго" в Венеции заявили протест и обратились за помощью к прессе Лондона и Парижа... Решение до сих пор не принято... Любопытен допуск доктора Колера, что Борман начал интригу против Розенберга, чтобы все прибрать к своим рукам, используя довод Поссе: "Розенберг не умеет наладить хранение ценностей, все должно принадлежать одному хозяину". Вот документ, который давал Борману все основания начать борьбу против Розенберга.