– Это интересно?

– Очень.

– И можно опубликовать?

– Нужно.

Я была рада и не могла понять его сдержанности:

– Так это же чудесно.

– Конечно.

– Что с тобой, Антон?

Он еще раз попытался улыбнуться:

– Ты слышала когда-нибудь про парня из Монголии, который изобрел велосипед?

– Какой велосипед?

– Никому не нужный, деревянный. Он не знал, что велосипед давно существует.

– Ну и что?

Я начинала догадываться.

– Я тоже такой изобретатель. То, над чем я работал три года, было найдено твоим отцом десять лет назад.

– Ну и что?
– повторила я, потому что не знала, что сказать.

– Ничего.

– Как "ничего"?

– Ну, пусть будет "все". Все рухнуло.

– Ты же шел самостоятельно!

– Самостоятельно ломал дрова. Представляешь, что такое деревянный велосипед?! А я мечтал о докторской диссертации.

Я нелепо листала тетрадку, в которой ничего не понимала. Произошла бессмысленно трагическая вещь. И я сказала первое, что пришло в голову:

– А если я опубликую это после твоей защиты?

Он покачал головой:

– Будет еще хуже.

– Почему?

– Всем ясно, что я имел доступ к записям. В худшем случае меня лишат степени. В лучшем... Впрочем, лучшего тут быть не может. Так или иначе, на меня ляжет пятно, которое не смыть.

– Но я могу подтвердить правду.

– Тебе не поверят. Ты забываешь, что мы с тобой сейчас одно целое. А что ты сделаешь с теми, кто будет лить грязь у нас за спиной?

Он был прав.

– Что же делать!

– Я уже сказал. Ничего. Вернее, ты должна опубликовать все, что здесь написано.

– А ты?

Сморщился, как от зубной боли.

Окончу аспирантуру без защиты. Возьму новую тему Вместо того, чтобы через год стать доктором, буду через пять лет кандидатом.

– Ты еще шутишь?

– Нисколько. Шутить сил нет, хотя это единственное, что у меня осталось.

– Нет же безвыходных положений!

– Но не все выходы открыты для порядочных людей.

– Я мог бы сказать тебе, что потерял эти тетради в автобусе или у меня украли портфель.

– Как ты можешь так говорить!

– Я только называю выходы, чтобы ты могла их оценить. Я долго думал. И как видишь, не сразу к тебе пришел. Зато я все продумал. Нужно поступить честно и напечатать работу твоего отца.

– Хорошо, - сказала я.
– Пока никому ничего не говори. Я тоже подумаю.

– Вы, конечно, понимаете, что я решила?

– Да, - сказал Мазин.

– Это оказалось очень трудное и... неправильное решение. Однако поймите меня. Говорят, что лучшее решение - честное, принципиальное. Но в данной ситуации все перевернулось вверх ногами. Напечатать труд отца было правильно, принципиально и честно вообще. Но по отношению к Антону это было несправедливо. Меня возмутила нелепость и жестокость происшедшего. Опубликовать рукопись значило лишить Антона всех надежд, сбросить его в пропасть. Вы не представляете, как он мечтал об успехе. И он добился его! Сам. И вдруг все разлетается в прах.

Я спрашивала, а как бы поступил отец? И мне казалось, что он понял бы меня. Он всегда говорил, что в науке несущественно, от кого исходят открытия, кем они подписаны, главное, чтобы они достались людям. Я знала, что Антон может не оправиться от удара, и тогда он погибнет как ученый. Этого бы папа мне не простил. Но, с другой стороны, опубликовать новое открытие отца было моим долгом и моим желанием. А приходилось выбирать между отцом и Антоном. Мне было невыносимо тяжело.

Через несколько дней был день рождения Антона. Он ничего больше не говорил о рукописи и старался держаться молодцом. Утром он позвонил в музей и сказал, что хочет провести свой праздник вдвоем, у меня.

Пришел он с шампанским и пирожными и казался совсем обычным, пошутил даже сразу:

– Явился за подарком!

– Сначала раздевайся!

Он разделся. Я была рада, что мы вдвоем, что он со мной, и мне казалось, что нельзя поступить иначе, чем я решила.

– Вот тебе мой подарок.

Он взял пакет и развязал его. Увидел тетради:

– Инна, что это значит?

– Они не должны помешать тебе.

Я видела, как у него задрожали пальцы.

– Я не могу их взять.

– Ты должен. Если мы это напечатаем, будет жить открытие, но одним ученым может стать меньше. А если ты защитишься, открытие останется и ты тоже останешься.

– А твой отец?

– Он поступил бы так же.

– Ты ставишь меня перед страшным решением.

– Нет, я уже все решила сама.

Так я ему сказала.

И Мазин видел, что она говорит правду.

– Он согласился сразу?

Из записной книжки Тихомирова:

"Крошка сын к отцу пришел и спросила кроха: что такое хорошо и что такое плохо?" Мне бы этого папу, который все знал! Человек едет на машине, ему объяснили, что зеленый свет - хорошо, а красный - плохо. Он едет на зеленый, а тут выскакивает грузовик с пьяным дураком за рулем, который не соображает ничего, и для тебя уже неважно, где красный, а где зеленый. Детская книжечка про хорошо и плохо кончилась, ты один на один со своей судьбой. Соображай же быстрее! Может быть, ты еще успеешь свернуть туда, куда не положено, чтобы сохранить жизнь.