Шрифт:
– А с Инной Кротовой они встречались в то время?
– Нет, они не могли встречаться. Она училась в Ленинграде.
– Как учился Тихомиров?
– Хорошо.
– Но в аспирантуре его не оставили?
– Нет.
– Почему?
– Время свою роль сыграло. Он был неосторожен, называл Кротова гениальным ученым. А Кротов считался менделистом. Вот и не оставили.
– Это обидело Тихомирова?
– Не знаю. Он к земле стремился. Говорил, что истинная лаборатория именно там. И женился как раз. Вместе и уехали.
– Долго он проработал на периферии?
– Года три или четыре.
– Тихомиров вернулся, чтобы поступить в аспирантуру?
– Да. К этому времени генетику начали реабилитировать понемножку.
– А жена осталась в деревне?
– Да. Они разошлись.
– У них были дети?
– Один ребенок. Сын.
– Тихомиров помогал семье?
– Видите ли, как аспирант, он не имел больших возможностей, но помогал, я думаю.
– А Инна Кротова...
– Тут я не могу быть вам полезным. Их отношения меня не интересовали.
В этом стоило усомниться, но если парень не хочет копаться в белье друга... Да и стоит ли там копаться?
– Что бы вы могли сказать о Тихомирове в двух словах? Каким он вам казался?
Рождественский подумал:
– Как спортсмен, я всегда ему завидовал. Мне не хватало его настойчивости. Если б он занимался спортом, то мог бы достичь многого.
Что-то вроде этого говорила и Инна.
Но такие люди не кончают жизнь самоубийством! Зато их иногда убивают.
Как же все это произошло, черт возьми?
В тот день Антон Тихомиров защищал диссертацию. Кандидатскую, которую подготовил уже давно. Но почему-то откладывал защиту. Ссылался на необходимость поискать новые факты, новые данные. И нашел, потому что, когда диссертация была представлена к защите, оппоненты высказались единодушно - рамки кандидатской превзойдены, речь идет о большом вкладе в науку, диссертацию можно считать докторской...
Дело было в августе, жара еще не спала. Рождественский жил на даче у отца за городом, а его новая кооперативная квартира пустовала. У Тихомирова квартиры не было. Только комната в общежитии.
– Почему Тихомиров жил в вашей квартире?
– У него были неважные условия в общежитии, и он попросил меня. Чтобы готовиться к защите.
– Он только работал у вас на квартире или ночевал там?
– Иногда, даже часто. Во всяком случае, я не запрещал ему.
– Бывали у него посторонние люди?
– Что значит "посторонние"?
– Люди, которых бы вы не знали. Или о которых не знали? Женщины?
Рождественский пожал плечами:
– Об этом лучше спросить соседей.
– Я интересуюсь не из праздного любопытства.
– Именно поэтому я и не хотел бы заниматься сплетнями. Ведь вас интересуют факты?
В самом общем виде они выглядели так.
После защиты был, как полагается, банкет. Закончился он рано, часов в одиннадцать. Потом Тихомиров поехал домой, вернее - на квартиру Рождественского. А в половине пятого сторож увидел его труп. Экспертиза установила: смерть наступила в результате падения, никаких следов борьбы, насилия на обнаружили. Правда, труп был не в лучшем виде. Все-таки шестой этаж. И в комнате все оказалось в порядке. Ничто не похищено. Ничто не свидетельствовало о насильственной смерти. И никакой записки о самоубийстве. Но зачем лезть на подоконник среди ночи? Мало ли что пьяный может натворить? Однако Тихомиров был не из тех, кто напивается до чертиков.
– Он всегда знал свою норму, - сказал Рождественский.
– Стакан коньяку или бутылка сухого для такого парня чепуха. Только веселел немножко.
– Но тут банкет, особый случай.
– Я бы не назвал это банкетом. Формально диссертация не была утверждена как докторская. Поэтому все проходило скромно. Товарищеский ужин, закрепляющий определенный этап, - и только.
– Людей немного?
– Официальные лица. Старички в основном. Напиться было немыслимо.
– А женщины?
– Женщин не было.
– Даже Светланы?
– Я же сказал.
Все у него получалось логично. И сходилось с показаниями остальных...
В том числе Светланы...
– Вы присутствовали на защите, Светлана?
– Нет.
– Почему? Человек, с которым вы связываете свою жизнь, не пригласил вас на такое событие?
Ее не смутил этот вопрос:
– Он просил меня не приходить.
– Вот как!
– Он сказал, что защита ответственная и ему нужно быть очень собранным. Он сказал: "Если я увижу тебя в аудитории, я буду думать о тебе больше, чем о диссертации, и эти старики меня на чем-нибудь поймают".