– Это вы про что, Василий Прокофьич?

– Да насчет машины.

Но тут старик опять проникся недоверием к Мазину.

– Вас это совсем не касается, милиции то есть. Потому что Вальке тут верить нельзя. Он крепко дернул тогда.

– Ну, не касается, так не касается, - не стал настаивать Мазин, демонстрируя безразличие, и сделал движение, словно собирался идти.

Знаток души человеческой, как это часто бывает, оказался простодушным.

– Да нет, нет.
– Прокофьич испугался, что собеседник уйдет и оставит его в одиночестве.
– Никакого тут секрета нету. Валентин - это квартирант мой. В отпуск он уезжал в тот самый день, когда Антон из окна свалился. Ночным поездом ехал. Тут, конечно, мой грех есть. Привез он поллитровочку, ну не устоял я, что говорить. Баловства-то у нас не заметно, сторожую я исправно. Вот и позволил себе с Валентином, значит... А потом и придремал. Потому я его только утром и обнаружил, Антона, а так бы я, конечно, раньше заметил.

– При чем же тут машина?

– А при том, что Валентин, значит, на ночной поезд торопился. И ему на дежурный автобус попасть требовалось. А как вернулся с курорту, говорит, к слову пришлось, что возле автобусной остановки "Волга" Игорева стояла. По чертику вроде узнал. Думал машина свободная, может, в город подкинет. Подошел, машина вроде Игорева. Чертика, говорит узнал. Как будто мало кукол таких! Теперь каждый норовит игрушку подвесить. Чисто дети малые!

– Кто же сидел в машине?
– не выдержал Мазин.

– Да никого. В том-то и дело. Как это Игорь мог свою машину на дороге бросить, когда он знает, что на площадке за ней присмотр будет?

– Ну а дальше что?

– На автобус побег.

– Дежурный автобус по расписанию ходит?

– А как же! Вот я и хочу спросить Игоря. Пусть он Вальке сам скажет, что не могло его "Волги" там быть.

– Не спрашивайте.

– Чево?

– Не спрашивайте, говорю. В это время Рождественский находился в ресторане.

– Ну, я ж говорил! А тот: "Игорева..." Мало их, чертей этих...

– И вообще ничего не говорите Рождественскому. Раз следствие закончено, зачем сплетни всякие поднимать? Волновать человека зря!

– Вот это точно! Сплетня - она прилипчивая. От нее вреда может быть много.

Прокофьич хотел было развить свою мысль, но Мазин уже протянул ему руку.

Рождественский

Дождь лил непрерывно оба тайма и прекратился лишь с финальным свистком. Немногие болельщики, выдержавшие и напор стихии, и поражение родной команды, тянулись по площади, обтекая двух бетонных футболистов на пьедестале, продолжавших еще сражаться здесь, у входа на стадион.

Мазин покинул трибуну минут за пять до свистка и прохаживался возле памятника, затерявшись среди тех, кто ждал приятелей. Он тоже ждал, хотя и не договаривался с Рождественским. Отсюда хорошо была видна черная "Волга", стоявшая шагах в двадцати, у ограды парка. Рождественский подошел один, и не успел он закрыть за собой дверцу, как на нее легла рука Мазина.

Игорь узнал его:

– А... Это вы? Здравствуйте.

– Это я. Здравствуйте. Как понравилась игра?

– Так же, как дождик.

– Ну, положим, есть и разница. Нашей команде недостает упорства, а у дождика его хоть отбавляй. Однако не буду задерживать.

Мазин приподнял руку.

– Куда вы? Я подвезу.

– Спасибо. Если по пути...

– Какая разница!

Мазин сел рядом, и Рождественский неторопливо повел "Волгу" между машинами, пешеходами и возвышавшимися над ними неповоротливыми троллейбусами.

– Чтобы высидеть такой матч, нужно быть мужественным человеком, сказал Мазин.

– Просто привычка. Я старый болельщик.

– И спортсмен к тому же?

– Это дело прошлое. Играл я в теннис. Но вы тоже высидели?

– Я в отпуске. Как говорится, кончил дело - гуляй смело.

– После такого гулянья можно воспаленье легких получить. Промокли-то вы не меньше моего.

Мазин провел рукой по мокрой макушке.

– У меня дома бутылочка "Охотничьей" припасена. Впрочем, холостяку такие скромные радости непонятны.

– Холостяцкая жизнь тоже не мед. Но вообще я предпочитаю ресторан. Может быть, заедем, погреемся?

Мазин посмотрел на часы и вздохнул:

– Жена, Игорь Анатольевич...

Но Рождественский уже увлекся идеей:

– Это не так долго. Потом я завезу вас домой.

Мазин засмеялся:

– Вот я вас и поймал. Или вы пить не собираетесь?

– Черт! Это я как-то упустил.

– Смотрите! Отберут права. И скажите спасибо, что я в отпуске. Хотя в целом вы меня почти соблазнили.

– Эврика! Есть прелестный выход. Я оставлю машину во дворе ресторана - там меня знают, а по домам мы поедем на такси. Превосходно?