– Ого!
– удивилась Катя - Цирк продолжается?

– А звук - здесь, - Саша протянул пульт.
– Сиди, я сейчас, - и вышел.

Катя взяла телефон на колени и набрала номер - Петра нет.

Музыка была негромкая, успокаивающая.

Что это они играют? А какая разница. Играйте как можно дольше - и вы, трубы, и вы, флейты, и вы, совершенно незнакомый инструмент, напоминающий по звуку шум падающей воды...

На кухне что-то с грохотом свалилось.

Катя пошла посмотреть. Выпала из шкафа кастрюля.

– Иди-ка ты посиди, - Катя выпроводили его из кухни.
– Отдохни после триумфа.

Саша сел в то же кресло, откинулся, глядя в телевизор. Вырубил звук. На экране в полной тишине разговаривали люди, спорили, судя по жестам.

Саша позвал:

– Катя...

– Что?
– из кухни.

– Слышишь... Недавно одна моя знакомая девушка, очень славная, просто замечательная, - в каком-то, очевидно, припадке откровенности сказала, что самое мое большое несчастье, что я - не кривой чемодан...

– Какая девушка?
– спросила Катя, опустив про чемодан.
– Я ее не знаю?

– Ты не знаешь, но не это важно. Она мне говорит - если ты не переменишься - в сторону кривых чемоданов, тебе - крышка. И так спокойно сказала, не угрожая - как, наверно, специалисты по катастрофам говорят о землетрясениях.

– Какие чемоданы?
– спросила Катя из кухни.

– Между кривыми чемоданами и землетрясениями - прямая связь, с появлением кривых чемоданов исчезают все землетрясения - и личные, и общественные. И, главное, она рассказывала, они - вот такие ребята, среди них почти нет зануд. Был один - отправили его обратно. Куда - никто не знает, наука еще не дошла, а спрашивать - неловко. В общем, она мне говорит, что хотя сейчас, конечно, трудно судить как-нибудь определенно о людях Возрождения, но кривые чемоданы, несомненно, отвечают сведениям об этих гигантах.

– И внешне они тоже?

– Я спрашивал, конечно. Все-таки - чемоданы, да еще кривые. Но это же - условно, как всякое наименование. Что такое Каспийское море? Отчего оно Каспийское? С какой стати? А внешний облик для кривых чемоданов несуществен - он может быть любым. Да и скорость их передвижения настолько велика, что рассмотреть в подробностях решительно ничего невозможно. Доброта и наивность кривых чемоданов не знает границ - недавно, она мне смеясь рассказывала, они сдвинули Австралию с Новой Зеландией.

Им, по простодушию, показалось, что Новой Зеландии, этому одинокому острову, лучше присоединиться к материку - тем более в Австралии климат значительно мягче. Пришлось потом Зеландию отодвигать обратно.

А благородство кривых чемоданов?

Готовность прийти на помощь, спасти, выручить?..

Смешно, она рассказывала - шел обычный экспериментальный облет кривыми чемоданами района Южного полюса - они тогда носились с идеей переменить Южный полюс на Северный простым поворотом Земли, еле отговорили, - и вдруг исчезают четыре кривых чемодана. Вернулись вскоре какие-то грустные, отмалчиваются. Оказывается, они в Мурманске в темноте полярной ночи сняли с крюка, вбитого в скалу, ночного сторожа - вернули детям отца семейства! А сколько они с мостов сняли? С небоскребов? С пресловутой Эйфелевой башни? Не счесть. Их задача - они прямо говорят - улучшить условия человеческого существования. Они с ужасом отмечали, что во многих районах Земли люди еще не обеспечены самым необходимым - крышей над головой, сносным, регулярным питанием. Что еще воюют. А преступность?..

Саша умолк и неожиданно горько усмехнулся.

– Ну, а самый последний случай меня окончательно доконал. Представляешь, Катя, летели они на Луну - звеном - ну обычное дело. Луна как Луна - чего уж там - собакам выть. И моя знакомая девушка - с ними. Там один чемодан, она мне и раньше рассказывала, давно к ней пристраивался, а я тогда - никакого внимания. Ну, чемодан, подумаешь... И у этого чемодана вдруг верхняя крышка открывается, и, конечно, чего ты думаешь?
– выпадают деревенские валенки - он для нее захватил, чтоб не мерзла на обратной стороне Луны. Ты, она мне говорит, способен на такую память и заботу захватить для любимой девушки валенки на Луну? А у самой такой блеск в глазах. Конечно, я говорю, куда уж мне - а сам все понял - увели девушку, но жду, пока сама скажет - держу себя в руках, напряжения не выдаю, а она мне снова: как жалко, что ты не кривой чемодан, какая, в сущности, несправедливость, что ты не можешь стать кривым чемоданом. Тут, конечно, я не выдержал. Ну хорошо: кривым я, к сожалению, не могу, но если ты хочешь, я могу стать любым: круглым, косым, в виде шара или трапеции и даже параллелепипеда, только кончай всю эту волынку и выходи за меня замуж. Я, конечно, не такой гений, как твой кривой чемодан, и Австралию к Зеландии каждый день присоединять не смогу, но я тебя люблю и буду любить - и все прочее, и все такое... Говорю час, а сам вижу - ничего не слышит. Как будто ее тут и нет. Так вроде бы и присутствует, а на самом деле - пустота. А потом заволновалась. Ты чего?
– спрашиваю. Видишь ли...
– издали начинает, и тут же, сразу - мне нужно идти. Он мне сказал, что подлетает сейчас к Смоленской. Оказывается, пока я тут перед ней рассыпался, она его слушала. И вообще, она говорит, очень тороплюсь, я выхожу замуж, но надеюсь, мы останемся добрыми друзьями. Конечно, говорю, еще бы. Заходите как-нибудь в гости. Непременно - говорит в дверях - заскочим. Я вас познакомлю... и в конце - доконала все-таки: жалко, что ты - не кривой чемодан...

...Саша умолк, смотрел на экран телевизора. Потом прошел в кухню. Катя стояла у плиты.

– Ну что?
– Саша сказал бодро.
– Что-то есть захотелось. Как там?

Катя повернулась к нему. Лицо у нее было заплаканное, грустное.

Он стоял перед ней какой-то нелепый, с еще непросохшей головой, в коротковатых домашних брюках, рукава рубашки подобраны неодинаково, глаза внимательные - испуганные вдруг.

– Ты чего? Катя, ты что?

Он обнял ее, она прижалась, стихла.

Бывает, что целый мир сосредоточен на очень простом, понятно осязаемом.

...Вот эта женщина, ее глаза, руки, поворот головы - и больше ничего нет на свете, ничего больше не надо.

Все отступает в сторону, становится несущественным - только вот эти волосы, лицо, и, кажется, исчезнут они - и все исчезнет.

...Между ними ничего не произошло, но в это же время произошло очень многое, то, что логически трудно объяснить, - это ощущение внезапной близости, необходимости друг в друге.