– Хватит идиотничать! Ты знаешь, что я имею в виду. Как они ладят между собой?

– Так бы и спрашивал. Нормально ладят. Будет возможность, они его голыми руками удавят. Особенно Ванечка. Гришенька, впрочем, тоже.

– Почему?

– Гришка из-за Ирки. К папочке ревнует. Он ко всем ревнует, но к папе особенно. Дядя, знаешь, до баб всегда охоч был. Был и есть. Вон Светка может порассказать, - махнул он рукой в сторону двери, за которой исчезла его подруга, и тут же заорал что есть силы:

– Светка!

Она выглянула на крик из-за двери:

– Чего тебе?

– Сколько раз тебя хозяин покрывал?

– Дурак!

– Да я серьезно.

– Охота тебе при посторонних...

– Он уже не посторонний. Он теперь наша госбезопасность. Так сколько?

– Два раза.

– Надо же! Я думал - больше.

– Больше Ленку Соловьеву, он к ней неровно дышит.

– Ладно, иди, - распорядился племянничек, и Светка исчезла.

– Так о чем это мы?
– спросил он.

Не дожидаясь ответа, он встал, вернулся к бутылкам, плеснул что-то в стакан, повернулся.

– Будешь джин с тоником?

– Чистый стакан есть?

– Нет. А ты из банки.

– Ну давай.

Мне действительно из-за всей этой резкой смены впечатлений одного только вечера хотелось взбодриться. И, сказать по секрету, не чувствовал я себя на службе. Все было как-то страшно несерьезно, особенно после строгостей госслужбы.

Александр вернулся со стаканом для себя и банкой джина с тоником для меня.

Мы пригубили каждый свое. Он уже доброжелательно воззрился на меня.

– Спрашивай дальше, - махнул рукой.

– Давала Ирина Константиновна повод мужу для ревности?

– Эх, закрутил! В смысле - как у нас насчет этого?..
– Он двусмысленно подмигнул.
– Нет, Ирка баба что надо! "Я мужу отдана и буду век ему верна". К ней просто все хорошо относятся.

– Послушать вас всех, так она не человек, а экспонат для выставки.

– Может, и так, - кивнул он.
– Бывает и такое.

– Хорошо. Вернемся к Ивану. Что у него с отцом?

– Он второй. Вот и все дела.

– Не понял.

– Чего тут не понять? Гришка первенец и похож на дядю. Дядя любит его, а Ивана не очень. А Ванька хочет быть первым. Власть любит, - пояснил Александр.

Мне показалось, что для принципиально не наблюдательного, к тому же живущего на отшибе разгильдяя он слишком много видит и знает.

– А сам ты как относишься к своему дяде?

И вновь что-то мелькнуло в лице парня. Он отвел от меня взгляд.

– Как мне относиться к нему? После смерти отца мне была прямая дорога в зону. Я только драться и умел. Еще ларечников обирать. Михаил Семенович меня вытащил из Казани. Мать у меня умерла, братьев-сестер нет. Один я. Я и Михаил Семенович. Теперь он мне вместо отца. Я теперь все имею: деньги, девок - все, что ни пожелаю. Вот только за отца отомщу, и можно будет спокойно доживать оставшиеся дни.

– Ты знаешь, кто убил твоего отца?

– Знаю, - кивнул он.
– Знаю, но не скажу. Пока сам не отомщу, никому не скажу.

– Ну хорошо, - вздохнул я.
– Не говори.

Про себя я решил обязательно вернуться к этой проблеме. Но позже. Время терпит. Сейчас мне необходима информация непосредственно о людях, живущих здесь, в этой усадьбе.

– Кто такие эти крепостные?
– спросил я, меняя тему беседы.

– Крепостные как крепостные. Вон Светка крепостная. Светка!
– заорал он.

Светка показалась в дверях.

– Ты крепостная?
– спросил Александр с ухмылкой.

– Крепостная.

– Сколько вам дядя за это отвалил?

– Мне лично всего пять кусков.

– А другим?

– Кому как. Старосте нашему, Петру Алексеевичу, кажется, тысяч пятнадцать.

– В месяц?
– спросил я.

– Если бы!.. В год. Ничего, все равно больше нигде не заработаешь.

– Ну ладно, иди!
– распорядился Александр.

– Михаил Семенович хоть им платит, - пояснил он.
– Они сами не хотят уходить, работенка непыльная.

Я все равно ничего не понял. И мне вдруг расхотелось расспрашивать дальше. От спиртного, что ли? От легкой усталости? Может, от гнусной атмосферы этого полупритона-полужилища, но мне захотелось выйти вон.