Сейчас не было времени для отгадок. Цепляясь за длинные тонкие корни, которые растущая на краю обрыва гигантская кривая сосна в большом количестве спускала вниз, я быстро вскарабкался наверх.

ГЛАВА 50

ВАКХАНАЛИЯ

Толпа отмороженных ребятишек продолжала вакханалию. Во всяком случае, именно так выглядело со стороны быстрое мельтешение тел в размашистых поворотах мощных мотоциклетных фар. А если сюда ещё прибавить гул моторов, треск выхлопных труб и дикий, истеричный смех пьяных или обкуренных молодцов, то можно понять, как смотрелся этот шабаш.

И над всем этим безобразием - огромное, искрящееся, словно гигантское блюдо - от горизонта до горизонта - тяжело нависало звездное небо, равнодушное, величественное, отстраненное от дикой возни внизу.

Я все ещё наблюдал со стороны. Иногда случайный луч фары пробегал по мне, но тут же ускользал в сторону или в небо, словно зенитный прожектор в военных фильмах в поисках вражеских целей; не там искал. Я, впрочем, не боялся, что меня обнаружат: их внимание уже не могло сосредоточиться на чем-то конкретном. А иначе бы они более продуманно отнеслись к моей казни уж очень все было проделанно глупо и спонтанно. Я подумал, что если я сейчас попробую захватить свою машину, то это вполне может удасться.

Не раздумывая, я направился прямо к этому клубку тел и механизмов, в этот момент задвигавшемуся более целеустремленно. Видимо, сделав дело, собирались уезжать. Ловко обогнув одно ревущее чудовище, ускользнув от колес другого, я быстро добрался к своей машине, открыл заднюю дверцу и заглянул внутрь. Мне показалось, там было полно народу.

– Занято!
– закричал кто-то мне в лицо, но я схватил крикуна за отворот куртки и выкинул из машины.

Сел на место и захлопнул дверцу. Рядом со мной больше никого не было, но на соседнем с водителем сиденье сидел ещё один черный металлист. Сквозь стекло я увидел, как только что мною выброшенный парень, как ни в чем не было вскочил с травы и прыгнул на заднее сиденье ближайшего мотоцикла. Все вокруг немедленно пришло в упорядоченное движение, ревущие колымаги выстроились по кругу и одна за другой, вереницей срывались в ночь. Тот кто сидел за рулем моей машины газанул в свою очередь, выжидая, когда можно будет тронуться с места, а его сосед, повернувшись, вдруг полез ко мне через спинку сиденья.

– Э-э! Мужик! А ты кто такой вооще?..

Такое бесцеремонное отношение к внутренностям моей бедной машины мне никак не могло понравиться. Парень уже ногами попирал сиденье, сминая и спинку. Я ударил его в подбородок и перетащил к себе, благо он уже почти перевалился на заднее сиденье. От него сильно пахло перегаром.

Водитель наконец-то отреагировал на всю эту возню. Он оглянулся, оценил происходящее и, поворачиваясь ко мне, уже доставал что-то во внутреннем кармане. Я попытался схватить его за волосы, но пальцы соскользнули; слишком коротко был пострижен парень. Я зацепил его лоб ладонью, рванул к себе - тот уже достал-таки пистолет - и все же опередил: успел стукнуть ребром ладони по горлу, затем, не обращая внимание на хрип и сдавленный клокочущий стон, вырвал пистолет из ослабевших пальцев.

Выскочил из машины. Пистолет не был даже снят с предохранителя, не успел парень. Я открыл обе дверцы машины и поочередно выволок обоих злодеев: один без сознания, другой - длинный, нескладный - все ещё подавал признаки жизни: хрипло стонал и судорожно хватал горло руками. Я ударил его рукоятью пистолета в висок и оглушил, чтобы парень ненароком не повредил себе шею. Пусть отлежится, подумал я, укладывая действительно успокоившегося парня рядышком с приятелем, давно уже уснувшим.

Я оставил их на траве, над зеркальной гладью водохранилища, в котором продолжали отражаться звезды и ползла, ползла дрожащая серебристая змея прямо к только что выскочившей из-за холмов луне.

Вовремя вспомнив, что одежда на мне совершенно мокрая, хорошо ещё почти стекла лишняя вода, не надо выжимать, я снял куртку с длинного водителя и надел на себя. Не было времени снимать рубашку и джинсы, но я не огорчился, - погода была лучше некуда, конец сентября удался на славу, и мне было тепло.

Я сел в машину, отжал сцпление, дал газ и скоро был у приметных кустов, где раньше оставлял "жигули", а последний раз - Марину.

Она подошла сразу.

– Где ты все это время был?
– недовольно спросила она.
– Дай закурить, а то у меня сигареты кончились. Я тут жду, жду, как дура, а ты с сигаретами ушел. Я даже сразу ребятам позвонила, хотела узнать, скоро ты там вернешься, да бестолку, не ответили, засранцы!

– Ты звонила этим механическим идиотам?
– недоверчиво переспросил я. Звонила Терещенко?!

– Ну да, я же говорю, ты меня без сигарет оставил, я крикнула, а ты уже не слышал, далеко ушел, тогда я позвонила ребятам, спросила скоро ты там? Дай огоньку!
– нетерпеливо потребовал она.

– Вот почему они меня ждали, - сказал я, поднося к её сигарете протестующий огонек.

Пока она прикуривала, я смотрел на её сосущие губки, развратно сомкнувшиеся вокруг фильтра и думал, что скоро все кончится, вот отвезу её к папашке, пускай сам заботится о своем милом чаде.

ГЛАВА 51

ЗАДВОРКИ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Мы ехали домой, в Москву, и дорога, по которой совсем недавно проезжал ещё при дневном свете, сейчас казалась иной, совсем новой. Настроение тоже было другим. Но странно, влившись в оживленный поток машин, в эту механическую толчею хорошо отлаженного общественного механизма, частью которого и была эта дорога, я тут же отметил, что все приключения, только что мною пережитые, из разряда судьбоносных переходят на задний план, так сказать, на галерку восприятия; да и уж больно весь тот дикий вандализм, первобытное торжество обнаженных эмоций, приправленных блевотиной и жратвой - все одновременно, - не имело точек соприкосновения с прекрасным сверкающим миром электричества, неоновых рекламных плакатов, шумно пролетавших верениц желтых вагонных окошек, спешащих за стремительным локомотивом электрички, словом, всего того, что составляло верхние этажи нашего общества и под устои которого постоянно пытались подкопаться разные там Клины, наркодельцы, бандиты и прочие социальные экспериментаторы.