– Что ты здесь делаешь?
– спросил я, глубоко затянувшись сигаретным дымом.

– Да ничего особенного. У Клина гощу, - объяснила она и присела рядом со мной на сетку кровати.
– Ну их всех, надоели. Я думала, будет интересно, а они тут развели бодягу.

– Кто они?

– Да Клином с пацанами.

Она вновь хихикнула.

– Ну ты хорош. Я на тебя глаз положила ещё с того раза. Ну, ты знаешь. Да все как-то было недосуг. А тут тебя Серега с ребятами прихватили, ну я и подумала... Правда мы подходим друг к другу?

– Мы бы ещё больше подошли, если бы ты меня освободила.

– А как?
– удивилась она.
– У меня нет ключей от наручников.

Я промолчал, потому что ситуация чем дальше, тем казалась мне все более бестолковой и унизительной. Дурман, ранее владевший мной, рассеялся окончательно. Этому, вероятно, помогли и физические упражнения, которым недавно мы с Марией так страстно предавались.

– Что ты молчишь, милый?
– спросила она и, наклонившись, поцеловала меня в щеку.
– Главное, мы теперь словно муж и жена, ведь правда?

– Да, - подтвердил я.
– А где все остальные? Где эта банда байкеров?

– А ну их! Уехали купаться. Скоро должны приехать.

Я невольно дернулся.

– Так чего же мы тянем? Свет здесь есть?

– Так хорошо без света, - мечтательно сказала она.

Мне показалось, я ослышался,но потом вспомнил, что мне говорили о ней и стал медленно растолковывать.

– В темноте хорошо, но когда находишься в безопасности. Меня приковали к кровати не для того, чтобы отпустить, как ты думаешь?

– Нет, Сергей говорил, что они тебя скорее всего утопят

– Утопят?

– Ну да, ночью, когда никто не будет видеть.

– А сколько сейчас времени?

– Времени? Наверное, часов одиннадцать вечера.

– Значит, они собираются вернуться за мной, чтобы утопить?!

Марина наверное уже успела уколоться. Во всяком случае, говорила о моем возможном убийстве совершенно спокойно.

Я посмотрел туда, где в темноте тлел огонек её сигареты.

– Марина! Ты ведь не хочешь, чтобы твоего мужа утопили?

Она помолчала.

– Нет, не хочу.

– Тогда включай свет, и мы вместе посмотрим, как нам отсюда вместе выбраться. Вставай.

Она нехотя встала с кровати и шаркающими шажками пошла к стене. Пошуршала там. Вдруг вспыхнул свет. Она стояла совершенно голая. При свете люстры её гладкая кожа отливала жемчугом. Лишь темнел треугольник в паху. Марина явно наслаждалась тем, что я её вижу в таком виде. Впрочем, не первый раз, подумал я.

Марина хихикнула.

– Может, ещё разок, пока они не приехали?

Я помолчал, потом выплюнул окурок сигареты на пол.

– Ты чего?
– спросила она.
– Тебе разве не хочется?

– У нас ещё впереди годы супружеской жизни, - сказал я.
– Зачем же торопиться? А если Терещенко с друзьями приедут раньше, чем мы отсюда выберемся, то этих лет у нас уже не будет.

– Почему?
– удивилась она.

– Меня утопят, - терпеливо объяснил я.
– Ты сама сказала. Одевайся и иди поищи что-нибудь. Какой-нибудь инструмент.

– Инструмент?
– недовольно переспросила она.

Я подумал, что она все ещё сильно под кайфом. Наркоты здесь должно быть, навалом.

– Топор, ножовка, плоскогубцы - что-нибудь.

Она была явно недовольна, но все же послушалась: натянула джинсы, майку, куртку и ушла. Я остался один и несколько секунд с остервенением рвал на себе браслеты наручников. Металл наручников и металл кровати держался прочно. Я только повредил кожу на запястьях и щиколотках.

Пока Марина отсутствовала, я изучал устройство кровати, насколько позволял угол обзора. Вернулась она с довольно тяжелым чемоданчиком. Внутри были инстурменты.

– Я взяла все, что было. Все равно я в них ничего не понимаю, сказала она и улыбнулась довольной улыбкой.

Марина открыла чемоданчик так, чтобы я мог видеть содержимое. Внутри была дрель и алмазные насадки к ней. Это было очень хорошо, только я боялся, что не смогу ей объяснить, как эти насадки крепятся к дрели. Я начинал серьезно сомневался в её умственных способностях. А вот ножовке по металлу обрадовался. Марина, в свою очередь обрадованная моей радостью, передал мне ножовку, и я немедленно стал пилить прутья кровати. Пилить было неудобно, но не прошло и десяти минут, как освободил цепочку ручных браслетов. Снять я их ещё не мог, и руки ещё были скованы, но я уже мог всерьез работать.