— Это было не так просто. Они уперлись, не хотели тебя отпускать.

— Как бы не так. Это ты, по своему обыкновению, хреном груши околачивал. Так что садись и перейдем к более насущным вопросам. У меня на сегодня еще полно дел.

Клэнси, я видел, и дальше намеревался распространяться о том, что его дом — его крепость, но в конце концов до него, очевидно, все же дошло, что избавиться от меня так просто не удастся. И тогда он сел за письменный стол — тоже пустой, как у Эрнста Тессельмана, но не такой огромный, — а я занял место в кресле напротив.

— Так что там стряслось? — спросил Клэнси. — Давай уж закончим поскорее.

— Сегодня вечером я нашел Билли-Билли, — сообщил я. — Правда, фараоны его тоже обнаружили. Нас едва-едва не прихватили вместе.

Он удивленно вскинул брови и, по-моему, даже забыл о том, что настроился злиться на меня и дальше.

— Так он в полиции? Или у тебя?

— Он у них.

— И ты хочешь, чтобы я вытащил его оттуда. Клей, можно было бы просто позвонить, а не мчаться сюда через весь город.

— Послушай, Клэнси, заткнись-ка и дай досказать. Когда я добрался до Билли-Билли, он был уже мертв. Так что фараонам достался лишь окоченевший труп.

— Он умер? — Клэнси откинулся на спинку кресла, погрузившись в раздумья, и вдруг улыбнулся. — Значит, и беспокоиться больше не о чем. Теперь все быстро уладится.

— Боюсь, что нет. Эд все еще требует, чтобы я отыскал гада, который столь круто заварил нам эту кашу.

— Но зачем? Бог ты мой! Труп Кэнтела в полиции, дело можно считать закрытым. Так что все довольны и счастливы.

— Кроме Эда. Тот козел наехал на организацию, и Эд считает нужным поквитаться с ним.

Клэнси подался вперед, обеспокоенно и доверительно глядя на меня, полностью входя в образ адвоката и забывая о своей роли сердитого хозяина.

— Клей, послушай меня, — заговорил он. — Так дела не делаются. Поверь мне. Клей. Последние два дня мы и так уже привлекали слишком много внимания к себе, нарвались на конфликт с полицией. Организации это на пользу не пойдет.

— Ты Эду скажи об этом. Я лишь выполняю приказания.

— Я и ему скажу то же самое. Где он сейчас, дома?

— Ага. Но не думаю, что вы договоритесь до чего-либо дельного. Он очень зол.

— Я его адвокат, Клей. Мой долг — вовремя предупредить его, когда он собирается затеять какую-то глупость. А превращать тебя в Шерлока Холмса нелепо. Ты станешь досаждать людям со стороны, не имеющим отношения к организации, действовать им на нервы, мозолить глаза полиции, обнаруживать нашу причастность к тем делам, о которых им и вовсе не следует знать. Билли-Билли Кэн-тел мертв, у полиции теперь есть его труп. Так что нечего дальше рыпаться.

— Зато дело Бетти Бенсон по-прежнему висит, — напомнил я ему. — Вообще-то я здесь из-за него.

— Я могу уладить это в два счета, — сказал он. — Они смогут повесить оба убийства на Билли-Билли. Уверен, что никто не станет слишком упорно дознаваться, кому понадобилось замочить его. Так что нечего ворошить палкой муравейник.

— А я тебе еще раз повторяю: это не мой вопрос.

— Я поговорю с Эдом, — решительно заявил Клэнси, но я знал, что он будет долго набираться храбрости, прежде чем позвонит Эду Ганолезе и скажет ему, что тот не прав.

Его проблемы волновали меня меньше всего.

— Итак, вернемся к Бетти Бенсон, — напомнил я. — Я побывал у нее, разговаривал с ней, пил кофе, и моих отпечатков там более чем достаточно. Время смерти установлено с точностью до получаса, а я уже признал, что мой визит частично совпадает с временем ее убийства.

— Когда ты уходил, она была жива. Этого достаточно.

— А как доказать?

— Во сколько ты ушел от нее?

— Около четырех. Ее убили в промежутке между четырьмя часами и половиной пятого. Я признал, что ушел оттуда в четыре.

— Допустим. И куда ты отправился потом?

— Сразу домой. Парень из гаража может подтвердить, во сколько я приехал. Они регистрируют время прибытия и отъезда каждой машины.

— Замечательно. А еще смотритель позвонил к ней, скажем, в четверть пятого, и она бодро ответила. Была жива. Я могу устроить это свидетельское показание. У нее есть телевизор?

— В гостиной я его как будто не приметил.

— Хорошо. Тогда она ответила ему: “Извините, но у меня нет телевизора”. Это было в четыре пятнадцать. К десяти утра завтрашнего дня все будет устроено наилучшим образом. Затем мы намекнем, что и ее убийство — дело рук Кэн-тела. А ты тут ни при чем.