Читать ее от корки до корки - занятие утомительное, тем более что всю информацию можно получить из заголовков, в крайнем случае из первого абзаца. Меня привлекают в основном маленькие заметки о простых людях на последних страницах. О матери, которая оставила четверых детей, чтобы сходить в магазин на углу, а вернулась в горящую квартиру. О водителе такси, второй раз за месяц подвергнувшемся ограблению, который монтировкой сломал грабителю руку, а затем проломил череп. О докторе, которого я встречал на симпозиумах. Его обвиняли в том, что он сделал более двух тысяч абортов. Все эти городские сплетни помогали мне найти в себе силы одеться, побриться и с одиннадцати утра до семи вечера выслушивать моих пациентов.

В понедельник утром, прочитав об Эдварде Джафете, я вырезал заметку из газеты и, думая о нем, забыл побриться. Так и проходил весь день с щетиной на щеках. Судя по всему, мальчик не нуждался в моей помощи, но этот случай привлек мое внимание. Возможно, потому, что я всегда интересовался фокусами.

Впервые у меня возникло желание совершить неэтичный, с профессиональной точки зрения, поступок - расспросить пациента о случившемся. Впрочем, я не знал, соответствуют ли действительности приведенные в заметке факты. Разумеется, слава мальчика нарушала душевное равновесие его отца ничуть не меньше, чем события того вечера. Я хотел бы знать о его взаимоотношениях с матерью.

И я подумал, не следует ли мне более тщательно разобраться в том, что произошло. Возможно, мне удалось бы написать статью о психологии детей, выбравших фокусы в качестве хобби.

2.

Лишь узкие полоски лунного света, проникающие сквозь венецианские жалюзи, освещали темную комнату. Эд Джафет, во фраке, взятом напрокат специально для выступления в школе, закрыв глаза, лежал на кровати. Еще час - и он выйдет на сцену. Он приказал мышцам расслабиться. Каждой мышце в отдельности, как поступали перед представлениями многие великие фокусники.

Его тело отдыхало, но перед мысленным взором прокручивалась непрерывная череда фокусов. Сколько раз повторил он каждый из них перед большим зеркалом в родительской спальне, оттачивая жесты, отвлекающие внимание зрителей в критический момент фокуса!

Во время школьных каникул, когда ему шел тринадцатый год, Эд обнаружил в библиотеке целую полку книг, которых раньше почему-то не замечал. Он узнал, что слово "маг" пришло к нам из древнего Вавилона и означало "внушающий благоговейный страх". У персов маги являлись хранителями святилищ. Эти мудрые люди пользовались непререкаемым авторитетом.

Эд читал о борьбе знания и невежества, света и тьмы, добра и зла, о том, как всемогущие маги становились странствующими предсказателями судьбы и знахарями, шулерами и фокусниками и, вместо того чтобы помогать королям и принцам решать важные государственные проблемы, развлекали или обманывали народ.

Он уговорил библиотекаря разрешить ему взять книги домой, хотя многие из них предназначались лишь для читального зала, и набросился на них, как обжора на стол с яствами. Он не смог закончить реферат по истории, так как теперь Томас Джефферсон представлялся ему магом, а современные американские политиканы - водевильными артистами, в тысячный раз выступающими со своим номером. Эду были безразличны фокусники, которых он видел в школе и на эстраде. Они не могли никого удивить, руки этих халтурщиков висели как плети, а болтовня навевала скуку. Фокусник, думал Эд, должен верить, что в каждом фокусе заключается частица волшебства, так же как в это верили зрители. Фокус должен быть непредсказуем, как сама жизнь.

Отец Эда на цыпочках вошел в комнату и зажег настольную лампу, чтобы не потревожить сына.

– Я думал, ты спишь.

– Нет, - ответил Эд.
– Просто отдыхаю.

– Знаешь, Эд, я хотел бы увидеть твое выступление.

– Ты уже видел все фокусы.

– На сцене все выглядит иначе.
– Мистер Джафет внимательно рассматривал свои ногти.
– Я хочу сказать, что если бы ты играл в футбол, то не стал бы возражать против моего присутствия на трибуне.

– Тут совсем другое дело.

– Почему?

– Игрок видит перед собой лишь толпу. Показывая фокусы, я вижу лица людей. Более того, я сосредоточиваюсь на одном или двух зрителях и говорю именно с ними. Если ты будешь в зале, я увижу тебя и начну нервничать.

– А присутствие Лайлы тебя не волнует?

– Она сядет в последних рядах.

– Я могу сесть там же.

– Послушай, папа, это представление для учащихся, а не для родителей.

Мистер Джафет потер переносицу, будто ему натерли очки.

– Ладно, я отвезу тебя к школе и заберу после выступления.

"Родители не должны так обижаться, - подумал Эд.
– Иначе им будет сложно воспитывать детей".

Спасение пришло в образе матери, появившейся на пороге.

– Ты помнешь фрак! Эд тут же встал и повернулся к ней спиной.

– Кажется, все в порядке, - сказала миссис Джафет после тщательной инспекции.
– Жаль, что я не смогу присутствовать на твоем выступлении. Ты поедешь, Тереке?

– За порядком будут следить несколько учителей, но я не вхожу в их число.

– Но ты отвезешь Эда, не так ли?