И еще... Позволю сделать замечание: упоминать звания в дальнейшем не надо.

– Слушаюсь, - чуть нахмурилась напарница.
– Извините. Мне говорили, что вы веселый, с чувством юмора. Отсюда некоторая вольность... Еще раз извините.

– Проехали, - сказал Акопов.
– Будем с этой минуты на "ты". Меня зовут Сергеем. А тебя, насколько помнится, Людмилой. Что предпочитаешь?

Люся? Люда?

– Мила.

– Отлично, Мила. Будем пить кофе и разговаривать. Вспоминать нашу общую работу и якобы общих знакомых. С деталями и датами. Сумеешь?

Кстати, тебе проще - врать не надо. А мне придется кое-что по ходу дела додумывать и запоминать.

Поэтому спрашивай попристрастнее. На противоречиях лови.

Людмила Малеванная родилась и выросла в Ставрополе, в старом районе города, недачеко от железной дороги. Отец работал машинистом, мать бухгалтером в депо. Сейчас оба на пенсии. У родителей настоящее казачье подворье. С большим каменным домом под черепицей, с огородом и садом. И банька есть, и летняя кухня с верандой, увитой плющом и виноградом. А на задах - хлевок, или, по-местному, катушок, где в одном углу поросенок повизгивает, а в другом куры квохчут.

Школу она закончила с серебряной медалью.

Рано поняла, что по стопам родителей не пойдет.

Насмотрелась. Работа неинтересная, каждая копейка на учете. Помидорами да вишней приходилось приторговывать. Отец постоянно в разъездах, язву нажил от сухомятки. Ау матери дома - стирка, прополка, поросенок... Троих детей на ноги подняла.

Хоть росла Людмила младшей, но по хозяйству управлялась наравне с родителями и старшими братьями. На своем дворе работы всегда хватало. Отдыхали по праздникам. Наварят, напекут на целую орду, потом неделю доедают. И опять экономят до следующего праздника.

Посмотришь вечером на родную Подгорную улицу... Редкие фонари над извилистой, в колдобинах дорогой, пыль кружится, корявые вишни с абрикосами торчат над глухими заборами. Тоска!

Поэтому в теплые весенние вечера, когда из Таманской лесной дачи доносились сладкие запахи цветущих деревьев, когда знакомые девчонки убегали на танцы в Комсомольский парк, когда все Подгорье спивало на лавочках, Людмила, заткнув уши, грызла науки. Нельзя в жизни надеяться на одну красоту да стать. Красота проходит. И мама красивой была, а куда все делось?

В последнем классе к ней уже сватались. И не какие-то свистуны, а серьезные взрослые люди вроде заведующего плодоовощной базой Касьяненко.

Батя тогда крепко призадумался: этот Касьяненко и нестарым был, чуть больше тридцати, и непьющим, что при его должности чудом казалось, и даже на алименты не успел налететь - такой, значит, аккуратный молодец. Дом с новой мебелью, машина, домик в горах. И мама - инструктор крайкома партии.

– Не поступлю в институт, пойду за вашего Касьяненко, - сказала Людмила после одного особенно тяжелого разговора с отцом.
– Но сперва дайте в науке счастья попытать!

– Ну, добре, - согласился отец.
– Ты у меня разумная.

Безутешен остался Касьяненко и даже выпивать начал, потому что в институт Людмила поступила - в Московский энергетический. И пять лет провела, как в монастыре, в столичном районе, ограниченном улицами Авиамоторной, где находилось общежитие, и Красноказарменной, где стоял институт.

Девчонок в МЭИ вообще было мало, а на факультете ядерной энергетики - и того меньше. Поэтому все пять лет красивая казачка стойко держала круговую оборону. Она быстро научилась отшивать и безумных сокурсников, и котоватых преподавателей, отшивать так ловко, чтобы они не обижались, не таили зла от ущемленного мужского самолюбия, но даже оставались друзьями и верными воздыхателями.

Конечно, природа брала свое. На третьем курсе Людмила впервые по-настоящему влюбилась. В него и нельзя было не влюбиться - молодой доцент, спортсмен, красавец, из хорошей семьи. С полгода продолжался их бурный роман - на зависть всему институту. Апотом доцент сообщил, что высшие семейные интересы требуют его женитьбы на другой.

И сдал Людмилу с рук на руки тихому скромному гэбэшнику.

– Вы же комсомолка, член бюро, спортсменка, - вкрадчиво говорил пожилой, похожий на белесую мышь гэбэшник на конспиративной квартире возле станции метро "Бауманская".
– Отличница учебы, не какая-то там прости господи... Вас Родина воспитала, образование бесплатное дала.

Помогите Родине! Или вы ее не любите, Людмила Владимировна? Тогда так и скажите...

– Родину я люблю, - устало отбивалась Людмила.
– Но вы же будете заставлять меня в постель ложиться со всякими подонками! При чем тут Родина?

– Мы не заставляем, - коротко поправил ее гэбэшник.
– Мы только просим помочь. И потом - не обязательно ложиться в постель. Есть возможность - не ложитесь. Важно разговорить клиента...

– А если я откажусь? Шантажировать станете"

– Ну голубушка, Людмила Владимировна...