– Вы называете дурацким решение краевых властей?
– удивился младший лейтенант.
– Очень интересно.

– Ну, не дурацким... Извините. Это же не наша вина, что мы не в курсе здешнего законотворчества.

– О-о!
– пригляделся наконец к Седлецкому младший лейтенант.
– Вон у нас какие грамотные прапоры... Ну-ка, попрошу всех выйти!

– Позвони в краевую администрацию, лейтенант!
– с раздражением сказал Седлецкий.
– Спроси Сарану. Он тебе все объяснит. Ведь для армии везем овощ, для солдат!

– Не буду никому звонить, - сказал лейтенант и оглянулся.

Подошел еще один гаишник. На толстом животе у него болтался автомат.

– Выходите, - с заметной угрозой сказал офицер.
– Или вас два раза приглашать?

Выбрались вояки из кабины на дорогу. Глупо все складывалось. Мимо прогудел первый автобус на Черкесск. И на трассе Баку - Ростов закипало движение. Солнце отсвечивало в стеклах пролетавших машин. В кустах возле поста ГАИ орали воробьи. А бравые прапорщики Российской Армии послушно строились перед младшим лейтенантом милиции.

– Извините, - сказал Седлецкий.
– Может, вы и вправду из милиции. А может, из банды. Вон в газетах рассказывают чуть ли не каждый день... как бандиты, переодевшись в милицейскую форму, щупают на дорогах дальнобойщиков.

Младший лейтенант поморщился, почесал пальцем затылок под фуражкой, но подначку проигнорировал.

– Чего везем?
– спросил он довольно миролюбиво.

– Так помидоры же!
– буркнул Вася.
– Глухой, что ли, командир?

– Понятно, что помидоры. А под помидорами чего?

– А чего там может быть?

– Не знаю... Может, самопальная чеченская водка. Может, неучтенные стволы. Мало ли чего можно напихать в такую дуру! Ладно. Пошли смотреть.

Вася повел младшего лейтенанта к двери фуры.

Гаишник с автоматом на пузе бдительно следил за Седлецким и Мирзоевым, словно боялся, что они впрыгнут в кабину и унесутся в сияющую даль, давя всех на пути и поливая дорогу самопальной водкой.

Через минуту Вася с лейтенантом вернулись. Водитель был мрачен. Перехватив взгляд Седлецкого, он выразительно потер пальцы. Интересно, подумал Седлецкий, сколько дать?..

– Предъявляйте разрешение - и можете ехать, - сказал младший лейтенант и снял фуражку, обнажив застенчивую молодую лысинку.
– Ты гляди, жара какая, спасу нет... А ведь только солнце встало.

Что днем будет!

– Сейчас поищу разрешение, - усмехнулся Седлецкий.
– Оно, наверное, в бардачке завалялось.

– Слушай, командир, - вдруг сказал Мирзоев.
– У тебя связь с городом есть?

– Куда звонить собрался?

– Твоему начальнику. Расскажу, как ты нас, защитников родины, на бакшиш раскалываешь.

– Какой еще бакшиш, товарищ прапорщик?

– Знаешь, Алексей Дмитриевич, - повернулся Мирзоев к Седлецкому, - я слушал и думал: когда же проснется совесть у этого, так сказать, милиционера?.. Нет, не проснулась. При вывозке сельхозпродуктов в больших количествах за пределы края нужны лишь документы, подтверждающие, что помидоры, например, не украдены, а куплены. Для нас никакой справки не нужно - в документах ясно сказано, где и с какой целью проведены закупки.

– Тогда поехали, - буркнул Седлецкий.
– Не мог раньше просветить, юрисконсульт?

– А ты не спрашивал, - пожал плечами Мирзоев.

Младший лейтенант косо надел фуражку и попытался что-то сказать, но Седлецкий отмахнулся:

– Молчи! Знаешь, почему у нас милицию не любят? Потому что в ней есть такие говнюки, как ты.

Не успели отъехать по трассе от поста ГАИ, как сзади послышалось завывание милицейской сирены. Вася посмотрел в зеркало и вздохнул:

– Менты гонятся... Во насели!

Шустрый милицейский "жигуленок" с мигалкой и сиреной обогнал рефрижератор и остановился у обочины. На дорогу выпрыгнул давешний младший лейтенант. Он улыбался еще издали.

– Чую, придется прорываться с боем, - сказал Седлецкий.
– Вон как лыбится. Наверняка очередную гадость придумал. Нет, в нашей веселой стране ничего нельзя планировать. Обязательно в самый неподходящий момент вылезет из кустов младший милицейский лейтенант и спросит: а чего вы тут, ребята, делаете?

Но Седлецкий ошибся.

Светски улыбаясь, младший лейтенант сказал:

– Кажется, у вас холодильная установка не включена. Когда мы с водилой в фуру заглядывали, я думал: сейчас холодненького нюхну. А то жара, спасу нет. Но холода не было.