– Земляки!
– вздохнул Седлецкий и взялся за ручку двери.

– Только не возникай, - сказал Мирзоев.
– Будь с народом попроще.

Седлецкий вышел на шоссе, расправил плечи и гаркнул:

– Здорово, станишники! Кого стреваете?

– Здорово, коли не шутишь, - отозвался один из казаков - кривоногий, щуплый, с азиатскими скулами и редкими усами; на погонах у него блестело по две звездочки.
– Кого надо, того и стреваем.

Откуда следуете? Шо везете?

– Со Ставрополя следуем, хорунжий, - вытер лоб Седлецкий.
– А везем боеприпасы для войска.

– Шо за боеприпасы?

– Для столовой гвардейской Третьей танковой Темрюкской дивизии, отрапортовал Седлецкий и показал нашивку на рукаве.
– Аида, глянешь.

Казаки посмотрели в распахнутую дверь фуры и загоготали:

– Славные боеприпасы! Чисто противотанковые!

– Ты, старшой, мабугь, тутошний?

– Тутошний, - подтвердил Седлецкий.
– С города Ростова, с Александровки. В Молочном переулке жил до призыва.

– Тю!
– заулыбался хорунжий.
– А я с Сельмаша. С Зеленодольской. Почти соседи! До дому-то заедешь?

– Обязательно, - кивнул Седлецкий.

– Ну, как там, в Ставрополе? Чечня не давит?

– Вроде нет.

– А мы тут чечню держим, - вздохнул хорунжий.
– Милиция не совладала. Чечня грошенятами потрясет, ну, милиция - лапки кверху/ Руководство, слышь, и попросило казаков подержать дорогу.

Опять, значит, мы при деле. Так что не обижайся, земеля.

– Чего ж обижаться - службу справляешь.

Возьми хлопцам помидорок. Возьми, возьми! Это из моей личной заначки не сомневайся. Билялетдинов!

Мирзоев подбежал на рысях и вытянулся.

– Обеспечь казаков доппайком.

– Есть!
– Мирзоев вытянул ящик, а за ним другой.

– Значит, до самой Москвы едешь?
– спросил хорунжий.
– Что там, наверху, про казаков брешут?

Сулили-то много.

– Ничего не брешут, - отмахнулся Седлецкий.
– Сулили, да посулы пролили. За власть дерутся. А у казака воля - на конце шашки. Смекаешь?

– А то нет! Ладно. Еще трошки потерпим, а там разберемся. Разберемся!

И опять полетела под колеса дорога. Несколько раз их останавливали одиночные автомобилисты и спрашивали, не из Дагестана ли путь держат.

– Интересно, что они с этим Дагестаном носятся?
– удивился в конце концов Мирзоев.

– Дальнобойщики оттуда тряпки везут, - объяснил Вася.
– Ченч делают.

– А ты вправду из этой... Александровки?
– спросил у Седлецкого через некоторое время Мирзоев.

– Да, - неохотно буркнул Седлецкий.
– Давно не был дома... Родителей уже нет, а с братьями не очень родичаемся.

Знакомые пошли места, даже сердце чуть-чуть защемило от воспоминаний. Речка Кагальник, Азовский канал, Батайск... И часу не прошло, как они расстались с казачьим разъездом, а уже показались на правом берегу широкого Дона белые дома и зеленые пятна парков. Под Аксайским мостом шел вверх теплоход. В Цимлу, наверное, спешил и дальше - в Волгоград или в Москву. В легких блескучих волнах мелькали головы и загорелые плечи. Отдыхал народ.

– Может, искупнемся, начальники?
– спросил Вася.
– По-быстрому, а?

– Отставить, -тиховздохнул Седлецкий.

На проспекте 40-летия Победы, неподалеку от родного дома Седлецкого, они заправили машину и сами заправились в небольшой уютной закусочной.

Дальше понеслись, не мешкая. Надо было побыстрее выбираться из города, пока в своем ящике не очнулся полковник Адамян.

Их остановили перед постом ГАИ - уже на Новочеркасском повороте. Сумрачный пожилой капитан проверил документы и спросил:

– Ночью тоже собираетесь следовать?

– Обязательно, - сказал Седлецкий.
– Нам нужно быстрее.

– Быстро только кошки... сами знаете. А слепыми родятся. Ох, воины, держите ушки на макушке! Ночью не останавливайтесь нигде. Ну а как остановят... Запомните: наши, милицейские, ночью посреди дороги не тормозят. А если тормозят - значит, не наши.

...Они находились в дороге вот уже девять часов.

А проехали меньше четырехсот километров. Впереди было еще почти девятьсот.

26

"Сильные мафиози все равно появятся. Они вырастут. Они уже есть. Они расправляют крылья.