– Как можно, - укоризненно прогудел Михаил, - на свадьбе не были.

– А я стирку бросила. И вообще вас это не касается. Я хочу сказать, поправилась она, - вы тут поговорите, а я сделаю все, что нужно.

Считая, видимо, вопрос исчерпанным, Зиночка улыбнулась, повернулась на каблуках и испарилась. Через секунду на кухне что-то загремело, еще через секунду хлопнула входная дверь и наступила тишина. Мы с Михаилом молчали, глядя на то место, где только что стояла Зиночка. Не знаю, как молодому супругу, а мне почему-то казалось, что она должна материализоваться снова, отругать за что-нибудь Михаила, мило улыбнуться мне, а потом уже исчезнуть окончательно. Но Зиночка не появлялась.

– Ушла, - резюмировал Михаил, поворачиваясь ко мне, и с уважением добавил: - Метеор!

Мы рассмеялись.

– А я ведь к тебе по делу, Миша, мне нужен твой совет. Миша воззрился на меня с искренним удивлением.

– Совет?

– Мне нужен совет специалиста-бионика.

Михаил загрохотал так, что звякнули стекла, и, спохватившись, примолк. Но поглядывал на меня все еще удивленно.

– Да какой же я специалист? Но чем могу - помогу, вот только Зиночкины поручения выполню. Я быстро!

Несколько минут он гремел на кухне посудой, наливал воду, зажигал газ и что-то ставил на горелку. Вернулся, вытирая полотенцем мокрые руки.

– Слушаю вас, Николай Андреевич, - сказал он, небрежно швыряя полотенце на один из стульев и присаживаясь рядом со мной.

Я помолчал, собираясь с мыслями, и по возможности обстоятельно рассказал ему о логосах. Сообщив о том, что они сходят с ума, я сделал эффектную паузу, думая насладиться удивлением Михаила. Но он, исподлобья взглянув на меня, невозмутимо пробасил.

– Что ж, это вполне естественно.

Удивляться пришлось мне.

– Естественно?

– Конечно, естественно! Человеческий мозг - конструкция уникальной сложности. Природа создавала его несколько миллиардов лет, все время выбрасывая на свалку все неудачное и несовершенное. А ваш, как его, Шпагин хочет, чтобы первый же вариант искусственного мозга заработал нормально. Уж очень он торопится.

– Да не первый, а сто сорок третий!

– Все равно торопится. В науке самое главное - терпение.

Я невольно засмеялся, но Михаил был сама невозмутимость.

– Мишенька, - сказал я терпеливо, - творение природы и человека - это же совершенно разные вещи! Природа работает вслепую, поэтому, естественно, у нее очень высок процент отходов. А человек работает зряче, сознательно, на основе строгих теорий, которые подтверждены всей практикой человечества. Улавливаешь разницу?

– На основе строгих теорий создаются не только логосы, - упрямо гудел Михаил, не глядя на меня, - однако ж, редко что сразу работает нормально.

– Например?
– нетерпеливо перебил я.

– Да что угодно! Например, двигатель внутреннего сгорания. По сравнению с логосами - это ж элементарнейшая конструкция. А знаете, как барахлят опытные двигатели? Их годами доводят! А что такое барахлить применительно к логосу? Это и значит сходить с ума.

– Все просто, как табличный интеграл.

– Чего же проще, - серьезно согласился Михаил.

Я возмущенно повысил голос.

– Да пойми ты, если двигатель барахлит, всегда можно докопаться, в чем тут дело. Это вопрос времени, навыка, скрупулезности анализа. С логосами же совершенно другое! Достоверно установлено, что логосы собраны безупречно. И все-таки сходят с ума! Это все равно, как если бы вал двигателя самопроизвольно изменил направление своего вращения с левого на правое.

– Так бы сразу и сказали, - невозмутимо прогудел Михаил и поскреб затылок, - коли так, остается одно объяснение.

– Какое?
– быстро спросил я.

– Ошибочна или, по крайней мере, неполноценна теоретическая база логосов.

Я начал потихоньку сердиться.

– Теоретическая база логосов - формальная логика, на основе которой построены все точные науки. И ты считаешь формальную логику ошибочной?

На лице Михаила застыло упрямое выражение, а голос опустился на самые низкие ноты.

– Пусть ошибочна - недостаточна! Как, положим, ньютоновская механика недостаточна для описания процессов на околосветовых скоростях. Ведь вычислительные машины, которые работают на базе формальной логики, - это очень простые устройства.

– Ну, и что же?

– А то, что при усложнении бывают качественные скачки.

– Скачки?
– удивился я.
– При чем тут философия?

– А при том, - невозмутимо гудел Михаил, - что ежели для вычислительных машин формальной логики достаточно, то еще неизвестно, достаточно ли будет ее для логосов.