50 См. указ. приписку Вяземского.

51 На обороте одного из листов рукописи есть еще один пассаж о Хвостове, место которого в ней определить затруднительно: "Как член "Беседы" гр. Хвостов выступал против "нововводителей" е, и, несомненно, это было его л[итературной?] позой, помогавшей нести тяжелые обязанности пародической личности. Он был влиятелен не только как официальное лицо, но и как архаистическое явление мецената: он подписывался на издания (и журналы, сочинения), правда, имея в виду литературное возмещение в виде собственного сотрудничества или критических о нем статей. Надо отметить, что литература не пренебрегала этой чертой Хвостова. Ср. наставления Катенина, который писал... ж Полевой был гораздо более откровенным дельцом в отношениях с Хвостовым. В разное время на Хвостова опирались затертые и обиженные литературные группы. Такова, например, группа М. А. Бестужева-Рюмина, выступавшая против Пушкина, который назвал Бестужева-Рюмина "вторым Свистовым" и получил злобный ответ, а в одном из следующих номеров и защиту Хвостова" з (ЦГАЛИ).

е Это слово употребляется в письме Щедритского от 9 ноября 1827 г. к Хвостову (Е. Колбасин. Певец Кубры, стр. 162).

ж Цитата отсутствует. Тынянов имел в виду письмо Катенина Н. Бахтину от 26 апреля 1825 г. (см. прим. 45).

з Речь идет об эпиграмме Пушкина "Седой Свистов, ты царствовал со славой...", напечатанной в "Северных цветах" на 1830 г. М. А. Бестужев-Рюмин, приняв ее на свой счет, напечатал в "Северном Меркурии" ответ. Современные комментаторы считают, что эпиграмма Пушкина направлена против Н. И. Надеждина.

52 Ср. в подготовительных записях (АК) соположение двух цитат из Шаликова: "Я чувствую, что слезы готовы заструиться в глазах моих [...] Ах, ваше сиятельство! Грустно быть сиротою на земле.

...С Полевым, сказал я, счет короток: изломать палку на нем и заплатить бесчестие (как купцу). Полевой - кобель..." (Е. Колбасин. Певец Кубры, стр. 168).

53 "Евгений Онегин", гл. 8, XXIV.

54 П. А. Вяземский. "Отъезд Вздыхалова" (1811); "Эпизодический отрывок из путешествия в стихах. Первый отдых Вздыхалова" (1811?).

55 А. С. Пушкин. "Князь Шаликов, газетчик наш печальный...".

56 Державин. "Персей и Андромеда"; Тредиаковский. "Похвала Ижерской земле...".

57 Пропуск в рукописи. О публикациях в журнале "Развлечения", подписанных именем Козьмы Пруткова, см. вступ. статью Б. Я. Бухштаба в кн.: Козьма Прутков. Полн. собр. соч. М.-Л., 1965, стр. 22.

58 В материалах к статье сохранился листок, озаглавленный "К Козьме Пруткову": "До сих пор остается неразработанным один из любопытнейших элементов литературной полемики XVIII-XIX века - полемические клички, возникающие в ходе полемики. XVIII век и начало XIX в. знал и простейший метод изобретения этих кличек - прозрачное искажение фамилий. Макаров Романов etc. Старая теория считала это пародией. Эти фамилии разнообразятся: сходство фонетическое остается, и вместе с тем фамилии становятся значимыми: Шутовской. В пародии широко используются эти клички - в качестве подписей. При этом наблюдается любопытная двойственность: кличка пародируемого автора является одновременно псевдонимом пародиста" (АК).

59 И. Ф. Горбунов. Полн. собр. соч., т. I. СПб., 1904, стр. 304-305.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Впервые - "Книга и революция", 1923, № 4, стр. 15-19. С незначительными изменениями вошло в АиН. Печатается по тексту АиН, где датировано: 1923.

Статья была закончена к осени 1922 г. 23 октября И. А. Груздев предлагает сотруднику издательства "Новая Москва" П. Н. Зайцеву для организуемых Н. С. Ангарским литературно-художественных сборников "Недра" статью Тынянова "Иллюстрации и реалии" - "о способах издания, иллюстрирования и комментирования художественных и научных книг. Статья также [в письме речь шла и о "Мнимом Пушкине" - см. в наст. изд.] очень интересная, не узкоспециальная, а очень широкая и даже злободневная (касается некоторых новых изданий, которые высмеивает), размером тоже 1 лист. Интерес ее усиливается иллюстрированием. Это в Ваших силах, так как, вероятно, клише всяких заставок и все прочее можете приготовить - ведь у Вас будут художники" (ИМЛИ, ф. 15, 2. 39, л. 27 об.). Статья, опубликованная в "Книге и революции", составляет половину печатного листа, что позволяет предполагать значительные отличия ее текста от ранней, не сохранившейся редакции.

Статья была написана в момент оживления полиграфического дела и вновь возникшего интереса к иллюстрированной книге. "Вопрос об иллюстрации книг снова стал очередным, - писала "Жизнь искусства".
– Ввиду этого возникло предположение прочесть в одной из художественных школ серию лекций по вопросу о том, как иллюстрировались до сих пор книги у нас и за границей. Лекции будут сопровождаться демонстрацией изданий, вышедших на разных языках" ("Жизнь искусства", 1920, 3-5 янв., № 334-335-336, стр. 1). 12-15 марта 1920 г. в этой же газете помещена заметка П. С. "Иллюстрации (По поводу выставки изданий Наркомпроса)", где внимание автора сосредоточено главным образом на случаях несоответствия текста со стилем художника-декоратора (№ 395-398, стр. 3). Именно этот аспект традиционно считался важнейшим в вопросе об иллюстрациях (ср. в том же номере "Книги и революции", где была опубликована статья Тынянова, его рецензию на отдельные издания "Каменного гостя", "Барышни-крестьянки" и "Дубровского" с замечаниями по поводу иллюстраций Добужинского и Кустодиева).

Наиболее подробно вопрос этот трактуется в работах А. А. Сидорова ("Искусство книги".
– "Печать и революция", 1921, № 1-3, отд. изд.
– М., 1922; "Очерки по истории русской иллюстрации".
– "Печать и революция",

1922, №№ 1, 2, 6, 7, 8; его же. Русская графика за годы революции. М.,

1923, ср. его кн.: Книга и жизнь. М., 1972, стр. 9-36), в какой-то степени определивших полемическое задание статьи Тынянова.

Непосредственным поводом к выступлению Тынянова стали, как явствует из первой фразы статьи, иллюстрированные "роскошные издания", появившиеся в начале 1920-х годов. Можно предполагать также полемическое внимание Тынянова к иллюстраторской работе художников "Мира искусства" (щедро охарактеризованной в книге Н. Э. Радлова "Современная русская графика", выпущенной в 1914 г. на немецком языке, а в 1916 г. вышедшей на русском языке роскошным изданием в количестве 500 нумерованных экземпляров). Одним из многочисленных примеров оживления в 1920-1922 гг. интереса к иллюстрации и к иллюстрированной книге может служить отдельное издание поэмы И. С. Тургенева "Помещик", вышедшее с рисунками В. М. Конашевича, активно интерпретировавшими текст, и в сопровождении статьи Б. Л. Модзалевского "Тургенев и его иллюстрации" (Пб., 1922).

Пафос статьи - в стремлении определить собственный язык каждого искусства, подчеркивая различия и отвлекаясь от сходства (ср. позднее подход Тынянова к кино в сопоставлении его с театром). Он связан с общей "спецификаторской" методологией Опояза. Однако понимание различий между словесным и зрительным представлением было достаточно распространенным в искусствознании 10-20-х годов. Ср. о "разрушительной критике" Т. Мейером теории чувственной наглядности поэтического образа: М. П. Столяров. К проблеме поэтического образа. В сб.: Ars poetica, Й. М., ГБЧЗ, 1927. Ранее доводы Мейера на материале русской поэзии были подтверждены в статье В. М. Жирмунского "Задачи поэтики" (впервые опубл. в 1921 г.), где связывались с общей полемикой новых течений филологии с потебнианством (ср. прим. 3). Ср. разбор того же примера из "Невского проспекта", что и в статье Тынянова, в кн.: В. Виноградов. Этюды о стиле Гоголя. Л., 1926, стр. 79-80, и далее о предметной непредставимости описаний Гоголя - стр. 81-82, 85-86. Ср. также: Б. Христиансен. Философия искусства. СПб., 1911; О. Кюльпе. Современная психология мышления.
– Новые идеи в философии. Сб. 16. СПб., 1914, особ. стр. 73-74; Р. Унгер. Новейшие течения в немецкой науке о литературе. "Современный Запад", 1924, № 6, стр. 147. Отметим особо позицию M. M. Бахтина, оспорившего (как стало известно из его недавно опубликованной статьи 1924 года) "критику образа", "особенно отчетливо развитую Жирмунским", но "весьма характерную для современной русской поэтики". С его последовательно философской точки зрения (требовавшей в отличие от "спецификаторского" формализма обязательного соположения - а не противоположения - литературы с другими искусствами внутри области эстетического, а этой области - со всей культурой в целом), и слово поэзии, и краски живописи суть некоторые "этико-эстетические ценности". Слово в таком понимании противостояло у Бахтина как зрительному образу традиционной эстетики, так и слову в антипотебнианской трактовке (взятому в плане тематическом ли, стилистическом или в плане игры значений). См.: М. Бахтин. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975, стр. 50-53.