Шрифт:
Тут даже Геллон заулыбался. Приятельски взлохматил мальчишке чуб.
– Прости, сынок. Ты настоящий храбрец, а я был не прав по отношению к тебе.
Потом они совещались. Просто так кинуться на прорыв было опасно, и решили, что несколько викингов вместе с Риульфом спустятся с кручи, где меньше всего было постов христиан, прокрадутся сквозь лагерь и в его тылу поднимут шум. А когда франки забеспокоятся и внимание их будет отвлечено, остальные кинутся на решающий прорыв.
Известие быстро разнеслось по лагерю. Павшие было духом северяне оживились, стали готовиться, подбирать оружие.
Геллон быстро сообщил всем план.
– Видимо, боги не забыли о нас, – говорил он. – И бледный конь, [57] что уже маячил перед нами, отступит, если мы проявим мужество и не изменим себе.
Эмма еще издали услышала приближение Эбля. Он что-то кричал на охранников, ругался. Резко поднялась, спустив ноги с лежанки. Все это время она пребывала в страшном напряжении, а появление среди ночи графа Пуатье не сулило ей ничего хорошего.
57
Бледный конь – в скандинавских поверьях – вестник смерти.
Он резко откинул дерюгу на входе, стоял, опираясь виском о косяк. Длинные волосы спадали на скулы, крест на драгоценной цепи съехал на бок. Эмма сразу заметила, что он мертвецки пьян. От него разило вином, лицо раскраснелось, глаза неестественно блестели. В руках – тыквенная бутыль.
– Я принес тебе вина, Эмма.
Он вошел, стал шарить по полкам, опрокидывая глиняные горшочки. Потом все же ухватил какую-то плошку, налил в нее вина, расплескав немало на глиняный пол. Протянул.
Она молча выпила глоток.
– Терпкое.
Он кивнул.
– Терпкое, но не кислое. Это все равно лучше, чем нюхать эту вонь.
Глядел на нее.
– Какая же ты красивая, когда вот так распускаешь косы.
Он протянул к ней руку, но она отшатнулась.
– Вы пьяны. Идите, отоспитесь.
– Идти, в эту вонь…
Он резко замотал головой.
– Нет, не сейчас. Завтра у меня важный день. И пусть дьявол заберет меня живым, если я не выбью проклятых нехристей с этой вонючей горы. Нет, клянусь всей землей Пуатье, всеми эльфами земель и вод Пуатье…
Замолчал, забыв, что хотел сказать. Глядел на нее, улыбался.
– Ты сама, как эльф, Эмма. Наверное, вот такие нежные создания, как ты, кружат в вечернем тумане над стоячими заводями наших болот. Когда-нибудь я покажу их тебе… Когда я разобью норманнов, а после вернусь с тобой в свои земли. И никто не посмеет препятствовать мне в этом.
– Не посмеет? – Она медленно пятилась вокруг расположенного в центре очага от подходившего к ней графа. – Как не посмеет? А ваша невеста? Принцесса Эдела ведь ждет вас во дворце.
Эбль остановился, хмыкнул.
– Эдела… Что мне Эдела, когда ты сама пожелала поехать со мной? И герцог Роберт был не против. Более того, он сам намекнул мне…
Он что-то хотел сказать, но нахмурился, словно вспомнил о чем-то важном и неприятном.
– Король Эдуард, бесспорно, будет в гневе, когда я верну ему дочь. Но что мне король Англии, когда я выбрал себе новую суженую – племянницу Робертина, племянницу Каролинга. О, твоя кровь даст мне все права на корону. А эта англичанка… Что она? Все Пуатье придет в восторг, когда я выведу тебя на паперть собора Сен-Илар.
Ему все же удалось прижать ее к стене, но она начала отбиваться, едва он ее обнял. Высвободив руку, она с размаху ударила графа по щеке. И тут же проворно отскочила прочь.
– Вы забываетесь, миссир! Я пока еще не ваша собственность, а ваши обещания не более, чем порыв ветра.
Он глядел на нее, держась рукой за щеку. Казалось, трезвел прямо на глазах.
– Сначала вы облили меня водой, теперь ударили. Что же значат тогда ваши улыбки?
– Я защищалась, – дерзко ответила Эмма. – Защищала свою честь… Честь принцессы!
– Честь? – Он зло прищурился. – Какая честь может быть у нормандской шлюхи?
Эмму вдруг обуяла злость.
– В Нормандии я не была шлюхой. Я была законной женой Ролло Нормандского и королевой. И если бы кто-то посмел вести себя подобным образом, ему бы сделали «кровавого орла» – вскрыли бы грудь и, выворотив ребра, вырвали сердце.
Эбль в упор глядел на нее.
– Ролло, всегда лишь Ролло. А я, было, поверил вам, хотел услать Эделу. Ролло… Вы ведь не упомянули, что находитесь под защитой Роберта, не вспомнили о чести Каролингов. Для вас существует лишь этот варвар. Ну что ж… Я немедленно велю начать штурм, и – клянусь всеми святыми – утром вы увидите, как я сам сделаю «кровавого орла» вашему Ролло!