Шрифт:
Он вновь стал допрашивать Беренгара. Что может иметь значение, кроме той ночи? И вновь в нем закипела ярость.
– Она была так настойчива в своем желании уйти в лес, – спокойно держал ответ перед Ролло Беренгар. – Было в ней, правда, нечто странное. Тогда я думал, что лунный свет помутил ее разум…
– Короче!
Беренгар пятерней сгреб волосы с глаз. Вздохнул. Рассказал опять, как Франкон воспротивился отдать ей Гийома. И тогда она просто кинулась в чащу.
– А ты? Где был ты, ее охранник, в это время?
– Я пошел сменить часовых, а когда…
– Да заберет тебя Хель! [25] – воскликнул Ролло. – Зачем тебе было менять часовых, кого стеречь, если не мою жену?
Беренгар вдруг не нашелся, что ответить. Возможно, просто сработала укоренившаяся привычка все доводить до конца. И ведь с Эммой был Оттар, ей ничего не могло угрожать, когда рядом такой герой. Однако Оттар был убит таким образом…
Ролло вдруг резко сгреб его за скрещенные на куртке ремни.
25
Хель – богиня царства мертвых, не попавших в Валгаллу.
– Получается, Оттар более верен мне, чем ты, раб?
Слово «раб» хлестнуло викинга, как кнутом. Он вырвался.
– Даже конунгу не позволено так оскорблять свободнорожденного и…
– Умолкни! – Лицо Ролло нервно дергалось, но говорил он почти тихо. – Когда-то ты едва не упустил ее, но я простил тебя. Более того – возвеличил, ибо считал преданным другом. Ты же повел себя, как трусливый раб, и по твоей вине мою жену похитили. Поэтому ты сам должен умолять меня сделать тебе «кровавого орла», не то я надену на тебя ошейник и заставлю до конца дней вычищать сточные канавы в Руане.
Однако за Беренгара вступились и Лодин, и Бьерн. По закону никто не смеет неволить свободного викинга, если его вина не доказана свидетелями или судебным поединком.
– Что ж, – мрачно кивнул Ролло. – Обвинителем здесь являюсь я, и ясный Глитнир докажет мою правоту.
Пожалуй, для Беренгара это был наилучший выход. Умереть с мечом в руке и попасть на пиры Валгаллы, миновав христианский рай. И никто не сомневался, что ему не выстоять против Глитнира в левой руке первого мастера на мечах Нормандии. Поэтому, когда он обезоружил конунга, даже самые преданные люди Ролло стали говорить, что Боги на стороне Беренгара.
Они разошлись. Беренгар как ни в чем не бывало пошел отдавать распоряжения, чтобы монахи приготовили викингам пищу, а воины подготовили корабли к отплытию, ибо было ясно, что им нет смысла больше здесь оставаться. Проследил, как запрягают мулов в дормезы. Усадил в один епископа, в следующем расположились женщины с детьми. Сезинанда взволновано цеплялась за него.
– Едем с нами. Тебе незачем вторично искушать судьбу, оставаясь подле Ролло. Он все равно считает тебя виновным.
Беренгар лишь поцеловал ее в щеку. Взлохматил волосы старшего сына. Двое малышей уже спали на днище дормеза. Глядя на посапывающего Гийома, Беренгар нахмурился. Нет, ему еще есть о чем говорить с конунгом.
Ролло, прикрыв глаза, сидел на выступе выщербленной стены, слушал пение Раульфа, перебиравшего струны лиры. Рядом стоял Лодин. Просто стоял, ибо к пению и мелодии он был равнодушен, но именно он привел к Ролло пажа, зная, как все это бренчание успокаивающе действует на его друга-левшу.
Мальчик пел с серьезным, сосредоточенным лицом:
Почуял граф – приходит смерть ему. Холодный пот струился по челу. Идет он под тенистую сосну, Ложится на зеленую траву. Свой меч и рог кладет себе на грудь. К Испании он повернул лицо, Чтоб было видно Карлу-королю, Когда он снова с войском будет тут, Что граф погиб, но победил в бою.Риульф пел на языке франков «Песнь о Роллонде», какой его научила Эмма. Когда он умолк, Ролло спросил:
– Ты будешь скучать по ней, Риульф?
– Нет, – твердо ответил подросток.
У Ролло чуть приподнялись брови.
– Ты ведь был так привязан к ней?
– Был.
Риульф приглаживал взлохмаченные ветром кудри, поднимал на конунга ясный взгляд.
– А теперь я предан лишь тебе, левша. И прошу взять меня на войну, когда ты пойдешь против франков.
Ролло выпрямился. Война. Да, именно так. Теперь уже ничто не удерживает его дома. Правда, промелькнули какие-то мысли о южанах, что из-за оспы вряд ли пойдут в поход, о викингах из Англии, которые вряд ли успеют присоединиться. Не так он все задумывал.
Но… о, Боги! Когда еще норманны были сильнее, нежели теперь? Зачем оттягивать? Он встал, почувствовал себя соколом, вылетевшим на охоту после долгого перерыва. Война – буря копий, сходка мечей, радость Одина – вот, что отвлечет его от тоски, даст выход ярости, поможет встряхнуться.
Лодин увидел, как оживился Ролло, и тоже обрадовался.
– Нам всем надоело нюхать дым очагов да глядеть, как траслы [26] унавоживают пашни за усадьбой, – сказал он, выставляя в улыбке свои страшные клыки. – Клянусь, нам давно пора принести жертву Одину, чтобы он ниспослал нам славы, побед и богатой добычи.
26
Траслы – рабы.