Мы пробовали выпрашивать зеркала у девчонок, но ничего путного не получилось. Девчонки хихикали, смотрели на нас с подозрением и задавали глупые вопросы.

У знакомых удалось достать только три зеркала, да и те были какие-то тусклые, ободранные и не одинаковые по размеру. А нам нужны были только одинаковые.

Идея умирала, едва успев появиться на свет. И когда казалось, что все уже безнадежно и нет никакого проблеска, у меня вдруг неожиданно вырвалось:

– А бутылки?

– Какие бутылки?
– удивился Тошка.

– Всякие. Молочные, винные, пивные. Какие найдем.

И тут я увидел, как на хмуром Тошкином лице засветилась, наконец, улыбка.

Первым делом мы залезли на чердак и обшарили каждый его закоулок. Добыча была неплохая - шестнадцать пыльных, затянутых паутиной бутылок, из которых одна была очень красиво оплетена соломой. Бутылки мы вытащили во двор и принялись за сарай. Там тоже оказалось пять штук, и две больших молочных я нашел на кухне.

Таким образом, не считая оплетенной бутылки, у нас оказалось двадцать штук, за которые в магазине давали по двенадцать копеек, и две молочные сорок. Всего на два рубля восемьдесят. Двадцать три зеркала! Совсем не плохое начало.

Весь остаток дня мы скребли и мыли эти бутылки, пока они не стали как новенькие.

На другой день Тошка принес из своего дома тринадцать штук, и мне удалось достать девять у Орьки Кирикова. Шесть были от шампанского, по семнадцать копеек штука. Итак, за два дня, не затрачивая особенного труда, мы заработали около шести рублей. Если дальше все будет идти в том же духе, то через неделю у нас в руках будут все сто пятьдесят зеркал!

Но на третий день мы добыли только пять бутылок, а на четвертый и вовсе ни одной. Мы обошли всех наших ребят - были у Борьки Линевского, у Блина, не поленились сходить даже на другой конец города к Николайчику, но безрезультатно. То ли родители у них никогда ничего не покупали в бутылках, то ли старались сразу же сдать их в магазин.

Однажды после уроков мы сидели на крутом берегу нашей речушки, швыряли в воду камни и все думали, где же достать денег, как вдруг Тошка сказал:

– Почти все изобретатели были бедняками. А некоторые даже нищенствовали.

– Брось, Тошка, - сказал я.
– Неужели они просили по-настоящему, как безногий Степаныч у нас на базаре?

– Просили. Самым натуральным образом. Правда, некоторые. И то когда доходили до точки.

Он замолчал, и лицо у него стало сосредоточенным, как на арифметике, когда попадется трудная задача.

– Колька, - сказал он вдруг, - как ты думаешь, мы уже дошли до точки или еще не дошли?

– Н... не знаю, - растерялся я.
– Наверное, дошли.

– Тогда, значит, нам тоже можно это... попробовать.

– Что попробовать?

– Ну... это самое... нищенствовать.

Глаза у меня сами собой широко раскрылись, следом раскрылся рот, и весь вид, наверное, стал у меня дурацким до невозможности, потому что у Тошки на лице появилось тревожное выражение и даже испуг.

– Ты что?
– шепотом спросил он.

– Ничего. А ты что, в уме?
– наконец произнес я.
– Какие же мы нищие, если тетка мне позавчера новые ботинки купила и у нас у каждого дом и еда каждый день? У тех изобретателей вообще ничего не было.

– А что здесь такого?
– возразил он.
– Сидит же на базаре Степаныч. Тоже в своем доме живет. И два поросенка у него в котухе хрюкают. И сад, и огород у него вон какие! И все ему подают. За день небось полную шапку пятаков набирает. И не стесняется, хотя инвалид.

– Пьяница он без стыда и без совести. И еще спекулянт. Спекулирует своими култышками перед народом. Народу-то что, ведь не все знают, что у него свой дом. Вот он и пользуется этим. Будь я милиционером, я бы ему сразу место нашел! Инвалид! Грош такому инвалиду цена! Маресьев вон тоже без ног, а научился истребитель водить и до конца войны бил фашистов. И еще как бил! На весь мир прославился. Вот это настоящий инвалид. А твой Степаныч... тьфу, даже противно.

– Да вовсе не в Степаныче дело, Колька. Ничего ты не понял. Я про то говорю, что можно просить на изобретение у прохожих.

– Просить?

– Конечно. Только не так, как Степаныч.

– А как?

– Ну...
– Тошка замялся.
– Можно, например, подойти и сказать: "Дяденька, у меня не хватает на кино..." Или еще что-нибудь придумать.

В голове у меня вдруг все так перепуталось, что я никак не мог собраться с мыслями и сообразить, всерьез это Тошка или разыгрывает меня?

– И не так это стыдно, как кажется, потому что мы не на какую-нибудь ерунду, а на установку... Может быть, это будет величайшим открытием, о котором люди позабыли, считая его сказкой, а мы вернем это открытие человечеству...
– Тошка шмыгнул носом от возбуждения.
– Что для человека пятак? А мы за вечер можем рубля два набрать. И тогда через неделю...

Теперь я убедился, что Тошка не шутит, и испугался по-настоящему. Город у нас небольшой, знакомые встречаются на каждом шагу, и если кто-нибудь увидит, что мы нищенствуем... я даже представить не мог, что будет.