– Ты что?
– спросил Тошка.

– Ни... ничего, - пробормотал я.

И в этот момент темноту сквера снова прорезала, но теперь уже не ракета, а такая ослепительная мысль, что я зажмурился, как от вспышки молнии.

– Тоша, - прошептал я.
– Не надо нам нищенствовать. Никого не надо обманывать. Все очень просто. Так просто, что ты сейчас будешь смеяться ненормальным смехом, честное слово! Знаешь, что нам нужно? Книжки, вот что! Побольше книжек. Какие у тебя есть дома, ну?

– Книжки?

Тошка с минуту смотрел на меня, соображая, потом хлопнул себя по лбу ладонью и воскликнул:

– Назови меня дураком!

* * *

Больше всего я жалел "Остров сокровищ". Отличная была книга. В ней под потрепанной красной обложкой зеленовато светилось море и боцман Билли Бонс орал старинную матросскую песню "Пятнадцать человек на сундук мертвеца". И от страниц ее отдавало потом, просмоленными канатами и цветущими пальмами. И вот теперь эти пальмы нужно было нести в магазин вместе с "Маугли", "Морскими рассказами" Бориса Житкова, "Маленькими индейцами" американского писателя Сэтона Томпсона и еще кое-какими книгами.

С большим трудом я собрал в себе всю силу воли и подавил жалость, хотя знал, что это была жертва во имя науки.

Я завернул книги в газету и крепко перетянул пакет обрывком шпагата.

С Тошкой мы уговорились встретиться у магазина. Он пришел туда ровно к трем часам со старым портфелем в руках, и вскоре в комнате позади магазина, тесно уставленной стеллажами, набитыми книгами, мы выкладывали на стол свои сокровища.

Пожилая тетка в очках придирчиво осматривала каждую книгу и что-то ворчала себе под нос. Наконец она разделила все книги на две стопки, большую стопку придвинула к нам со словами: "Эти не пойдут!", а маленькую стопку начала ворошить снова, перебрасывая костяшки на счетах. В этой стопке оказались почти все мои книги и только две Тошкиных.

– Тетя, - жалобным голосом спросил Тошка.
– Почему эти не пойдут? Может быть, все-таки можно, чтобы они пошли?

– Нельзя!
– вдруг грозно крикнула тетка и подняла очки на лоб.
– Нельзя так зверски обращаться с книгами! Надо привыкать беречь вещи! Знаете, что такое книга? Нет, я вижу, вы ничего не знаете! Ничего, иначе вы не принесли бы этих инвалидов сюда!

Она зло фыркнула, склонилась над столом и начала выписывать какую-то квитанцию, но написала только одну строчку и снова подняла голову.

– Над каждой книгой работает сто человек, а может, и больше!
– снова закричала она.
– Сначала работает писатель. Потом редакция. Потом те, кто печатают книгу в типографии. А лесорубы, которые рубят деревья для бумаги? А рабочие, которые делают эту бумагу? А те, которые добывают металл для машин? Неужели все это делается только для того, чтобы двое нерях превратили книгу в капустный кочан?! Это что?
– Она ткнула пальцем в Тошкины книги.
– А это? А это? К этим книгам прикасались не руки, а лапы! Лапы, я говорю, слышите? Заберите это домой!
– Она стукнула пальцем по большой стопке.
– А вот по этому, - она протянула Тошке квитанцию, - получите в кассе два рубля тридцать копеек. Все! Отправляйтесь!

Кое-как запихнув непринятые книги в портфель, мы вышли из комнаты. Мы чувствовали себя так, будто нас неожиданно окатили холодной водой.

– Ну и тетка!
– сказал Тошка.
– В жизни сюда больше не приду.

– Книжки-то у нас правда... не особенно чистые, - сказал я, заглядывая в портфель.
– У твоих так все обложки оторваны и в чернилах.

– Где? Покажи, где? Вот это? Это я капнул очень давно и случайно... А на твоих полно жирных пятен. И страницы мятые, будто их жевали... И надорванные... вот посмотри...

Мы вытряхнули книжки из портфеля и начали их разглядывать.

– А на твоих какие-то рожи нарисованы... и картинки цветными карандашами раскрашены... И углы загнуты... И керосином воняют...

– А на твоих...

Мы чуть не поссорились из-за того, чьи книжки хуже, но вспомнили про квитанцию и пошли получать деньги. Два рубля тридцать копеек мы сразу же превратили в девятнадцать зеркал, а на оставшиеся две копейки купили по ириске. Все равно эти две копейки были ни к селу ни к городу...

Итак, у нас было семьдесят зеркал. Меньше половины того, что нам требовалось. И не было никакой надежды добыть денег еще на восемьдесят.

– А что, если мы напишем прямо в научный журнал. Так, мол, и так, мы проверили Архимеда. Все правда. Просим считать это нашим вкладом в науку...

– Нет, - сказал Тошка.
– Они потребуют опыт. А без зеркал мы ничего не сможем. И что это за опыт - на кирпичиках да на подпорочках? Делать - так делать по-настоящему. Солидно. Да и что письмо? Про все не расскажешь. Надо смотреть. Да и писать его - попыхтишь... И в дороге оно потеряться может.