– Само собой! Вы когда-нибудь бывали на фабрике, милорд? – спросила она, уже зная ответ. Уэнтуорт отрицательно покачал головой и надолго замолчал.

– Должно быть, тебе понадобилось собраться с духом, чтобы отважиться на новый побег, – наконец произнес он.

– У меня не было выбора. Когда девушки, работающие на фабрике, взрослеют, мужчины… начинают домогаться их, – она отвернулась.

– А как же управляющий? – удивился Уэнтуорт. – Ведь он обязан опекать вас. Неужели он ничего не знает?

Пруденс пренебрежительно махнула рукой.

– Знает, конечно, но понимает: чем больше внебрачных детей – тем больше рабочих рук. Он ни во что не вмешивался, а мне становилось все труднее… Больше всех ко мне приставал мастер, ну и… я ударила его обломком кирпича, а потом мы сбежали.

Несмотря на гнев, Уэнтуорт улыбнулся.

– Похоже, ты опасный противник, дорогая. Найти выход из такой ситуации!

– Теперь я не уверена, что это удачный выход. Мне надо было бежать одной. Если бы не вы, Дэн умер бы с голоду.

– Со мной вам бояться нечего, – заверил ее Уэнтуорт. – Если я не ошибаюсь, в этот момент пирог с малиной стремительно исчезает.

Пруденс сонно улыбнулась: в экипаже было тепло, ее давно разморило.

– Я так и не успела поблагодарить вас, – пробормотала она. – За то, что вы нас не выдали, и за мои новые туфли. – Вытянув вперед ноги, она с удовольствием оглядела их. – У меня еще никогда не было такой красивой обуви.

Пруденс продолжала прижимать к груди узелок, мечтая, как сегодня вечером скроит и сошьет юбку из отреза бледно-голубого батиста, купленного на ярмарке. Это была лучшая ткань, какая только нашлась у торговца. Сама Пруденс выбрала бы что-нибудь подешевле, но Уэнтуорт не позволил.

Прищурившись, Уэнтуорт изучал девушку. Красавицей не назовешь: рот великоват и на носу веснушки. Но громадные карие глаза под темными, изящно изогнутыми бровями придавали ей вид JOHOU лани. Очертания маленького подбородка свидетельствовали о решительном характере. Словом, это лицо невольно приковывало взгляд. Поразмыслив, Уэнтуорт решил, что его спутница – незаурядная личность.

Не подозревая о том, что за ней наблюдают, Пруденс крепко уснула.

Проснувшись, она обнаружила, что экипаж не движется, а Дэн дергает ее за рукав.

– Мы уже в Стивенэйдже? – спросила она. – А я думала, до него еще далеко…

– Глупышка, ты проспала всего несколько часов. Лорд. Уэнтуорт приказал остановиться, чтобы выпить лимонаду, – и Дэн протянул Пруденс стакан. Пока она глотала освежающий напиток, Дэн продолжат болтать: – Видела бы ты, как правит лорд Уэнтуорт! Он – член «Клуба четырех коней», Сэм говорит, что его называют верхом совершенства. А лошадки у него – сущие молнии!

Пруденс улыбнулась, услышав от Дэна новые выражения – несомненно, он перенял их у Сэма.

– А еще он очень богат. Сэм говорит, он держит подставы на всех станциях вдоль большой северной дороги.

– Значит, вы с Сэмом подружились? – удивленно спросила Пруденс.

– Мой лучший друг – ты, а Сэм… столько всего знает! Он пообещал мне показать, как устроена карета, – конечно, когда появится время. – Услышав зов конюха, Дэн бросился к нему.

Вскоре экипаж вновь двинулся в путь, а Пруденс погрузилась в полудремотное состояние, так и не сумев собраться с мыслями. Когда они в Кентербери расстанутся с Уэнтуортом, им придется самим заботиться о себе и прежде всего – найти работу. Может быть, на постоялом дворе.

У Пруденс не было никакого опыта, но она надеялась, что ей повезет. Она могла бы работать судомойкой или горничной, а Дэн – посыльным. Но, вспомнив о суете во дворе стамфордского постоялого двора, девушка приуныла: это ничем не лучше работы на фабрике. Нет, на постоялом дворе она долго не задержится, мысленно поклялась Пруденс.

Ее рука невольно потянулась к маленькой броши, приколотой к нижней кофточке. С помощью этой вещицы она надеялась найти людей, когда-то бросивших ее на произвол судьбы. Уже в сотый раз Пруденс задумалась о том, кто и зачем спрятал брошь в ее пеленках. Неужели это указание на ее родителей? Может быть, мать все-таки надеялась разыскать дитя?

Лицо Пруденс окаменело. Она не испытывала любви к женщине, бросившей дочь, которой в то время было несколько дней от роду. В лучшем случае девочку ждало мрачное будущее, в худшем она могла умереть от холода. Такое часто случалось.

Однако Пруденс выжила, зачастую ей помогала лишь сила воли, благодаря которой она и перенесла годы угнетения, побоев, недоедания и постоянных издевательств.

К удивлению Пруденс, старый священник был ласков с ней, хотя она стояла перед ним с мрачной гримасой на лице, высоко вздернув подбородок.